Кавказ в воде
Шрифт:
Раздался сигнал мощного автомобиля, водитель принял вправо; забив салон пылью, мимо промчался, крытый брезентом мощный грузовик с крапово-жёлтой эмблемой на двери, со спецназом на борту. Через некоторое время «Урал» скрылся за лесистым поворотом. Как быстро едут, видимо торопятся куда-то…
В апреле Хошмутдин находился в Турции, где близко познакомился с почётным консулом ЧРИ Медентом Онлу, с которым его свёл генеральный представитель ЧРИ в мусульманских странах Ману Мансур — старинный друг араба. Тип, близкий к фанатику, но более уравновешенный и хладнокровный, занятый не столько идейным обеспечением и эмоциональной энергетизацией
Ману с присущим ему природным артистизмом представил Хошмутдина Меденту: не просто как идейного борца за права человека на Северном Кавказе, но как человека, непосредственно и тесно работающим в плотном контакте с «революционерами» — значит и рискующим собственной жизнью.
Предоставив полную информацию о «достижениях повстанцев», о делах, в которых достопочтенный Хошмутдин «премного преуспел», посетовал на иссыхающий ручеёк финансирования «войск». Затронули вопрос и о беспрецедентном росте религиозности в среде чеченской молодёжи на фоне российской безыдейности. Результатом беседы солидных людей стало включение невидимых глазу рычажков управления плотинами, и ручеёк пополнился солидным вливанием долларов на сколько-то миллионов. Пара миллионов, при этом, как бы невзначай застряла в кармане араба…
За поворотом, над рощей поднялось облако густого чёрного дыма. Что это? Вроде никаких звуков слышно не было. Москвич остановился: сквозь такое задымление не проедешь: в лучшем случае можно запросто в кювет угодить.
— Что это? — так и спросил алим водителя.
— Писают, — смеясь, ответил Саид.
— Кто? — ничего не понял араб.
— Спецназовцы…
…Подобных финансовых операций было проделано вёртким алимом несчётное количество раз, но всякий раз необходимо и отчитаться о результатах своей работы. Аллах велит делиться, и Хошмутдин покорно делился: какой-то жалкий процент этих денег уходил на помощников, это значит будет и результат. Полторы сотни тысяч он сейчас, по многу раз испытанному и безопасному маршруту Турция-Грузия-Ингушетия-Чечня, везёт своему кунаку Омару. А как Омар ими распорядится — это уже не его дело. Главное, чтобы в тех местах, куда он направляется, были молодые боеспособные парни…
Видно у водителя поднялось настроение:
— А что тебя, друг, в такое время в Сары-Су потянуло? Говорят, неспокойно там, банды шалят.
— Брат просил помочь кое в чём, новый дом решил построить.
Водитель насторожился:
— Брат… это хорошо…
— Конечно, хорошо, — даже несколько растерялся Хошмутдин, и повторил, — новый дом решил построить, помогать надо.
Дым рассеялся, бойцы стали грузиться на борт, впереди, по ходу движения, догорала граната белого дыма. «Москвич», под прицелами пары автоматных стволов, тронулся, осторожно объехал «Урал». Наконец-то водитель прибавил обороты.
— Скоро уже, — сообщил Саид, — мало осталось.
— Как быстро, — похвалил алим, — я даже и не заметил.
Через некоторое время стало понятно, почему Саида взволновало упоминание о брате:
— Моего брата Живодёр Омар убил, мой дом отобрал. Хочу с ним расплатиться.
— Да-а, времена… — неопределённо ответил араб, и на всякий случай добавил, — Омар и мне кое-что должен…
— Встретишь его раньше меня — убей, — как-то буднично произнёс
— Не сомневайся, друг…
Вот и посёлок. В Сары-Су машина, подняв клубы пыли, остановилась возле железной изгороди добротного дома доверенного лица, одного из полевых командиров Северного фронта — бывшего совхозного агронома, а ныне того самого живодёра — Омара Бидаева. К счастью для Саида (или наоборот), хозяина в доме не оказалось, и потому гостя вышла встречать супруга Омара.
Москвич, стрельнув глушителем, сорвался с места, и в этот момент со стороны федеральной трассы, откуда они приехали, раздался приглушённый расстоянием хлопок взрыва, над рощей медленно поднялось грибовидное облако серо-белого дыма — это уже явно не дымовая граната. Послышались сухие щелчки одиночных выстрелов: «Добивают! Вот и пописали… хорошо засаду устроили, даже я не заметил. Специалисты…», — мелькнула мысль в голове алима. Через некоторое время столб дыма почернел — так бывает когда горят колёса.
Свой багаж — видеоплейер с кассетами и сменную одежду араб оставил в доме; прихватив с собою Коран, не теряя ни минуты, решил пройтись по, богатому садами и нищими жителями, посёлку в поисках сырых душ. Поужинать можно и попозже.
Сырые серые души в виде пяти молодых людей не заставили себя долго ждать: они стояли посреди знойной пустынной улицы и вели беседу, ни о чём. У двоих из них за поясами открыто торчали рукоятки пистолетов. Не исключено что и другие были вооружены: мужчине появляться на людях без оружия — просто неприлично. Законной власти давно уже нет, лояльных к федеральным властям людей ликвидируют местные и заезжие банды, иногда и похищают жителей села.
Вежливо поздоровавшись, с видом свободного от каких-либо дел человека, араб влился в разговор. Для начала — ни о чём.
— Уассалям Уалейкюме! Хорошая погода!
— Уалейкюм Уассалям! — парни дружелюбно по очереди обменялись с прибывшим незнакомцем рукопожатием. Проявили интерес, — по какому делу, или в гости кому приехали?
— Приехал погостить к своему хорошему другу — Омару, вашему доброму земляку. Сам я издалека. — Конечно, лучшая защита — это конспирация, естественность и простота.
После обсуждения погоды и того «как раньше было хорошо, а сейчас плохо: даже сайгаков нету», наступил момент парням заметить священную книгу в руке Хошмутдина, ручеёк беседы стал плавно перетекать в религиозное русло.
— Вы когда-нибудь, хоть изредка, читаете Коран?
— В мечеть ходим, — уклончиво ответил один из парней, — арабский не знаем.
Парни никуда не спешат: никаких дел, забот, абсолютно никакой работы, ни, тем более — развлечений.
— Напрасно, — Хошмутдин раскрыл книгу, глубокомысленно изрёк, — нужно не просто читать, правоверному необходимо глубоко изучать Коран и делиться знаниями с ближними. К примеру — вы знаете, что означает слово «исхан»?
— Это когда всемогущий Аллах смотрит на нас. Верно?
— Он смотрит на нас всегда, это правильно, молодцы. Но ихсан, и это правоверный мусульманин обязан знать: Аллах всегда смотрит на тебя: во время работы, отдыха, в дороге, сбора урожая. Всегда. Даже во время правого боя или в засаде на врага. Ты должен помнить об этом, то есть всегда быть в состоянии ихсана. Ихсан — это поклонение Аллаху в совершенном виде, соблюдая при этом все обязанности перед Ним, чувствуя Его постоянный взор, зная Его величие и могущество, от начала и до конца.