Кавказ в воде
Шрифт:
Обе женщины часто писали письма, и в каждом пара строчек обязательно были размыты, вероятно — слезами. В ответ он писал: «единственная» и т. д… — пускай сами разбираются, там видно будет.
У кавказцев-мусульман, кстати, в обиходе не существует слова «любовница», только — «жена». Основная, и все остальные.
— Вчера дом участкового раздолбали гранатомётом, — сообщил новость Ахмет, при этом брови на переносице снова соединились.
— Жегтвы есть? — Интересуется Влад.
— А, дома никого не было, по мелкому хулиганству протокол составили.
— Как это? — пришла очередь удивиться Сылларову, — это ж уголовное дело.
— А вот так — были бы жертвы, возбудили бы уголовное.
— Ну и законы у вас. Что ещё хо`ошего гасскажете? — тянет время Владик, с целью развеять скуку.
Видно, что ингуши тоже не торопятся:
— В конце лета на десятой «Вязьме» бардак был: наши с чеченским ОМОНом что-то не поделили.
— А вам то что делить?..
Закон
«Слово «не знаю» дороже золота».
Около девяти часов утра, со стороны Чеченской Республики на административную границу с Ингушетией, к посту, имевшему обозначение на спецкартах как «Вязьма-10», буквально в момент смены дежурных нарядов, подъехали три автомашины: два УАЗа, один из которых со скрытой бронезащитой, и «жигули», все без госномеров. Сидящие в них сотрудники МВД Чеченской Республики предъявили ингушским коллегам боевое распоряжение дающее им право на проезд на территорию Ингушетии для проведения следственно-оперативных действий.
После короткого, ничего не значащего разговора о погоде в августе и привычной регистрации в журнале проезжающего транспорта, автомобили направились в сторону приграничного ингушского посёлка. Факт отсутствия госномеров, ни у кого на посту вопросов не вызвал, — время тревожное, специфика оперативной работы, маскировка в конце-концов. Дело обычное. Да и в группе милиционеров находятся сам командир чеченского ОМОНа Ризван Тутаев со своим заместителем Салауди и другие уважаемые люди.
Но о деле, по которому группа целеустремлённо направлялась в ингушский посёлок, союзники [7]– ингуши знать не должны. По крайней мере, если и узнают, то по возможности как можно позже, чтоб не помешали работе оперативников.
7
Союзники — так неофициально называют кавказцев, состоящих на государевой службе (жарг).
Дом главы поселковой администрации находился на центральной улице, неподалёку от мечети. Рядом пристроилась автобусная остановка сложенная из красного кирпича с шиферным навесом.
— Салауди, зайди, пожалуйста, в дом, пусть участкового вызовут, — попросил командир своего зама, — мы здесь подождём, не будем старика обижать.
Люди вышли из раскалённых машин на пустынную улицу. Салауди почти дошёл до калитки, но тут на крыльце дома появился мужчина, на вид лет за шестьдесят. Несмотря на тёплую погоду на голове у него была одета новая шапка из крашеного кролика, в руке, в качестве посоха, отполированная временем, крюковатая палка:
— Уассалям Уалейкюме, Ризван, — мужчина вышел со двора.
— Уалейкюм Уассалям, —
— Гостям всегда рады…
— Мы по делу, уважаемый Апти-ходжа, — перебил главу посёлка омоновец, — как бы нам вашего участкового увидеть? Поговорить надо.
Вся группа, несколько утомлённая дорогой, скрываясь от жаркого солнца и не вмешиваясь в разговор старших, зашла в тень, под навес пустующей остановки, где и продолжила начатую кем-то из них, ещё в машине, весёлую болтовню.
— Разговаривать будем у меня, Ризван?
— Само-собой, Апти-ходжа, спасибо.
— Сейчас, подождите здесь, — не вдаваясь в дальнейшие расспросы, ответил старик, — пошлю кого-нибудь за участковым.
Глава не спеша подошёл к соседнему, сложенному также из красного кирпича, большому красивому дому, громко стукнул палкой по калитке, встроенной в огромные железные ворота:
— Хавва, Хавва, эй, зуда [8] !
Калитка тут же открылась, старик прошёл во двор. Не прошло и минуты, как со двора выбежал десятилетний мальчик и целеустремленно побежал по улице, следом степенно вышел Апти-ходжа:
8
Зуда — женщина (чеч).
— Сейчас Хасан подойдёт. — заметив, что некоторые из молодых парней под навесом закурили, нарочито громко добавил, — а ты молодец, Ризван, не куришь.
Молодые люди непроизвольно попрятали дымящиеся сигареты в кулаки и прекратили смеяться.
— Скоро мне на пенсию выходить, Апти-ходжа, — уважительно ответил Ризван, — и сразу в Мекку хочу, в паломничество, к тому же семьёй обзаводиться пора.
— На пенсию-то рановато тебе. А в Мекку — это я одобряю, и отец твой одобрил бы, — глава обеими руками опёрся об палку, но при этом ничуть не ссутулился, — хорошим человеком был твой отец, уважаемым, помню я его по молодости. А тебя люди будут называть — Ризван-ходжа.
— Кто ж этого не знает, — широко улыбнулся чеченец, — правоверный, ходивший в Мекку — ходжа.
— Уассалям Уалейкюме! — подошёл участковый, — иди домой, мальчик. — здороваясь со всеми прибывшими двойным рукопожатием, с улыбкой на лице поинтересовался, — так какое дело привело вас сюда, может, ко мне зайдёте, устали с дороги?
— Уассалям, Хасан, спасибо, но мы по делу здесь, в следующий раз обязательно погостим.
Понимая, что люди приехали по серьёзному, исключительному делу, глава, сделав рукой приглашающий жест, предложил:
— Давайте всё-таки в доме ситуацию обсудим, зачем на улице стоять, некрасиво. Что люди скажут?
— Салауди, ты тоже зайди, пожалуйста. — Ризван снял с плеча автомат, передал в руки молодому сотруднику. То же самое сделал и его неразговорчивый заместитель.
В доме, опережая приглашение хозяина сесть за стол, привыкший принимать быстрые решения чеченец, без вступлений, торопливо посвящает главу ингушского посёлка и местного милиционера в суть проблемы:
— Вы меня простите, Апти-ходжа, но время не терпит. Ваш человек — Эжиев Руслан Бекханович, с января месяца не является в Ленинский РОВД в Грозный, по повестке к следователю. Три раза уже вызывали, больше чем полгода прошло, это нарушение всех сроков.