КАТЫНСКИЙ ЛАБИРИНТ

Абаринов Владимир

"Начальствующему составу войск необходимо обратить внимание на проведение более тщательного обыска военнопленных, принимаемых из лагерей.

В дальнейшем обыск военнопленных производить на одинаковых основаниях с заключенными" [26].

Из чего следует, что до середины ноября 1940 года пленные обыскивались на неких особых основаниях.

Сосредоточимся теперь на судьбе тех узников, чья трагическая участь составляет предмет этой книги. Речь пойдет о Козельском, Осташковском и Старобельском лагерях НКВД.

Офицеров от солдат отделяли уже в пересылках, содержали строже. Цитирую письмо Михаила Андреевича Добрынина из Бреста:

"В 1937-1941 годах я жил в Смоленске. Дом находился рядом с железнодорожным переездом, и я хорошо помню, как в 1939

году шли составы с польскими военнопленными. Часто у нашего переезда поезда останавливались и простаивали довольно долго. Мы, мальчишки, как и некоторые взрослые, подходили к составам и общались с поляками. Наши люди выносили им еду. Нам они раздавали польские монетки, шутили. Это был рядовой состав. На противоположной стороне путей были выстроены временные бараки, куда в сопровождении охраны выводили "панов". В основном это были офицеры, а также гражданское население, включая женщин и детей. Общение с ними не допускалось, но издали можно было смотреть".

Сначала опять цифры. Пытаться установить точное число пленных в каждом из лагерей бесполезно: цифры эти постоянно колеблются. Сошлюсь на профессора Мадайчика. изучившего все известные к моменту написания его кнш и источники. Его данные в принципе совпадают с архивными документами с допуском в пределах сотни, а по Старобельску с точностью до человека. По Мадайчику, в Козельском лагере содержалось приблизительно 4,5 тысячи офицеров, в том числе генералов – 4, конградмирал – 1, старших офицеров – 400. младших – 3500, курсантов – 500 [27] .

[27] Czeslaw Madajczyk. Dramat Katynski. Ksiazka i Wiedza, Warszawa, 1989, ss. 16-17.

В Старобельском лагере было около 3900 офицеров (8 генералов, 380 старших офицеров, 3450 младших, 30 курсантов) и от 50 до 100 гражданских лиц. Осташковский лагерь насчитывал около 6570 полицейских. Таков итог бериевского пасьянса: Козельск и Старобельск стали офицерскими лагерями, Осташков специализировался на полицейских.

Как я уже писал, лагеря входили в компетенцию Управления по делам о военнопленных НКВД СССР. Начальником Козельского лагеря был старший лейтенант госбезопасности В.Н. Королев, комиссаром – старший политрук Алексеев, начальником особого отдела – старший лейтенант ГБ Эльман. Важную роль в лагере играл начальник 2-го отделения [28] А.Я. Демидович. Из польских источников известен также В.К. Урбанович, занимавший должность, как явствует из документов, помощника начальника лагеря по хозяйственной части. Мемуаристы называют его полковником, ориентируясь на армейские знаки отличия, но дело в том, что три "шпалы" полковника РККА соответствовали званию капитана госбезопасности. Должность начальника Старобельского лагеря занимал капитан ГБ Бережков (то же недоразумение, что и с Урбановичем: в литературе он значится полковником), комиссаром был Киршин. Начальником Осташковского лагеря был старший лейтенант ГБ Борисовец.

[28] 2-е отделения лагерей и соответственно 2-й отдел Управления по делам о военнопленных занимались учетом "контингентов".

Раз уж зашла речь о персоналиях, назову, сверившись с документами, и другие действующие лица, фигурирующие в литературе, с тем чтобы уточнить звания и должности и исправить ошибки в транслитерации фамилий по спискам, составленным исследователями катынской трагедии Янушем Заводным, Луисом Фитцгиббоном и Леопольдом Ежевским.

Начальник Грязовецкого лагеря – старший батальонный комиссар Н.И. Ходас. начальник Юхновского лагеря – майор ГБ Кадышев, начальник Смоленского областного УНКВД – капитан ГБ Е.И. Куприянов. Упоминаемый всеми без исключения авторами майор ГБ (в польских источниках – комбриг) В.М.Зарубин являлся оперуполномоченным 2-го спецотдела НКВД. Существовал и человек по фамилии Лейбкинд: звали его Рафаил Самуилович, звание он имел старший лейтенант ГБ, однако какова его роль в судьбе военнопленных, пока неясно. Попадается в бумагах и Филиппович – лейтенант ГБ, помощник начальника 1-го спецотдела Смоленского УНКВД. Трудно идентифицировать полковника Л.Рыбака – возможно, имеется в виду бывший командир 15-й бригады полковник Рыбаков, в июле 1940 года работавший начальником штаба конвойных войск НКВД СССР; кроме того, в Указе ПВС "О награждении орденами и медалями СССР работников НКВД" от 26.4.1940 ("Правда". 27.4.1940) среди награжденных медалью "За трудовую доблесть" значится старший лейтенант ГБ Рыбак Иосиф Моисеевич, функции которого опять-таки неизвестны. К польским спискам

мы еще вернемся, а сейчас – несколько пока незнакомых специалистам имен. Честно признаюсь, структура "органов" для меня во многом остается загадкой, но делать нечего – воспроизвожу номерные наименования подразделений так, как написано в документах, субординацию определяю по собственному разумению.

УНКВД по Смоленской области:

Зам. начальника управления – капитан ГБ Ильин

Начальник 1-го спецотдела – лейтенант ГБ Караваев

Начальник 3-го спецотдела – сержант ГБ Бобчен-ко

Сотрудники 3-го спецотдела – Лелянов, Айбиндеров

Начальник оперативного отделения – лейтенант ГБ Красинец

Оперуполномоченный УНКВД – сержант ГБ Разгильдеев

Начальник тюремного отдела – лейтенант ГБ Жамойдо [29]

[29] В публикации И. С. Лебедевой " О трагедии в Катыни" ("Международная жизнь", 1990, № 5) он ошибочно назван начальником следственной тюрьмы, искажена также фамилия: "Жомайдо" вместо "Жамойдо". В августе 1944 г. подполковник Жамойдо занимал пост заместителя начальника УНКВД Смоленской области.

Зам. начальника тюремного отдела – лейтенант ГБ Малов

Начальник следственной тюрьмы – сержант ГБ Люсый

Комендант внутренней тюрьмы – лейтенант ГБ Стельмах

Осташковский лагерь:

Инспектор 2-го отдела – Галкин

Юхновский лагерь:

Комиссар – Лаврентьев

Начальник 2-го отделения – младший лейтенант ГБ Шульженков

Грязовецкий лагерь:

Начальник 2-ю отделения – лейтенант Шахов

Впоследствии я дополню этот список именами сотрудников центрального аппарата НКВД-НКГБ. Перечисленные лица занимали указанные должности в 1939 -1941 годах и не могли не знать об участи военнопленных.

Хроника Козельска

Архивный фонд 136-го батальона не мал, однако же и не полон: часть документов за интересующий нас период уничтожена в начале июля 1941 года образованной специально для этой цели комиссией. Здесь, кстати, странная неувязка в датах. 9.7.1941 генерал-майор Шарапов пишет заместителю наркома внутренних дел генерал-лейтенанту Масленникову:

"'В соответствии с приказанием Народного Комиссара Внутренних Дел СССР от 6 июля 1941 г. за № 53 о разгрузке архивов и текущего делопроизводства при этом представляю на Ваше рассмотрение акт комиссии Управления конвойных войск по определению материалов архива и текущего делопроизводства, утерявших оперативное и научно-историческое значение"[30]. ("Научно-историческое"! Как в воду глядел Владимир Максимович.)

А приказ № 157 по 136-му батальону, которым образована комиссия по отбору документов, издан 5.7.1941, причем комиссии приказано начать работу пятого же, а закончить шестого июля [31] .

Стало быть, батальон начал уничтожать архив раньше. чем поступила команда из Москвы. Или для батальона было особое указание? Во всяком случае, архивы конвойных частей, охранявших Старобельский и Осташковский лагеря, за 1939-1941 гг. вообще не сохранились.

Командовал батальоном полковник Межов Терентий Игнатович: в январе 1941 года его сменил майор Порфирей Антонович Рспринпев. комиссаром батальона был старшин политрук Мамах Федорович Снитко (Снытко), начальником штаба капитан Яворский Николай Викторович, а в начале войны – капитан Оловянов Владимир Феофанович.

[31] Там же, ф. 38106, оп. 1, д. 14, л. 38.

Штаб батальона располагался в Смоленске (ул. Смирнова. 19). Здесь под ею охраной находились две тюрьмы НКВД, следственная и внутренняя, и склад. Батальон, кроме того, был занят эшелонным, плановым, городским (в суды и на вокзал) и особым конвоированием, а также нес внутренний наряд. Численность боесостава в первом квартале 1940 года составляла 404 человека и к концу года существенно не изменилась. На вторую половину года приходится значительное увеличение числа эшелонных конвоев (53 в четвертом квартале против 10 в первом), число же плановых конвоев на протяжении года колеблется от 32 до 46. Эта максимальная цифра соответствует, что немаловажно, второму кварталу [32] .

[32] Там же, д. 182, л. 49, 51, 53, 55.