Каттер
Шрифт:
— Этот сварливый альфа-самец может, — засмеялась я снова.
Киган последовала моему примеру.
— Это точно. На днях в спортзале ко мне подошел один из членов клуба и начал расспрашивать о тренировках, Камден чуть не разорвал его на куски. Он взорвался от злости и обещал надрать ему задницу, если он хоть моргнет в моём направлении. Боже, этот мужчина не справляется ни с кем у кого превышен тестостерон, если только они не разделяют общую ДНК. И даже тогда ему приходится не просто.
Я сжала губы. Бормоча на выдохе:
— Очень похоже на одного моего знакомого…
Доджер был
— Что? — спросила она, не расслышав мои слова.
— Ничего.
Она выпрямилась, и распустила свои длинные светлые волосы из конского хвоста. Пряди упали, красиво обрамляя ее лицо.
— Ладно, солнышко, мне пора домой. Я должна немного поспать перед сегодняшним ужином. Думаю, мы навестим родителей Камдена. Мы не были у них со дня свадьбы.
При упоминании Донны и Пола мне стало немного грустно. Я тоже их не видела со свадьбы Киган.
— Это прекрасно, — я закрыла свой шкафчик и подошла к ней, притягивая в объятия.
— Позвони мне, когда узнаешь новый рабочий график, хорошо? Я скучаю по своей лучшей подруге.
— Обещаю.
Как только Киган вышла, оставив меня в одиночестве, я опустила голову на руки. Это будет зверски тяжелый день. Утреннее недомогание, Доджер, Киган и всё остальное, о чём я даже не хотела думать, потихоньку ложились на мои плечи тяжким грузом.
***
Мне казалось, что эта адская смена никогда не закончится. Я ассистировала при шести потугах и четырех родах — это самые значительные события, произошедшие в течение дня. Моя работа была тяжелой, но другой я не хотела. По крайней мере, я была очень занята и у меня не было времени, обдумывать свою ситуацию и какие дальнейшие действия я должна была предпринять.
Поднимаясь на лифте на четвертый этаж, после характерного сигнала, сообщающего, что прибыла на нужный, я вышла и оказалась в пустом длинном коридоре. На этом этаже находились кабинеты врачей. Чуть ранее я нашла доктора Кэрри и, оттащив его в сторонку, поинтересовалась сможет ли он со мной поговорить. Он согласился и предложил зайти к нему после окончания моей смены. Что я сейчас и делала. За окном уже стемнело, пациентов больше не было, оставались только врачи, подводящие итоги рабочего дня. Я подошла к третьему кабинету и тихонько постучала.
— Войдите.
Я открыла дверь, доктор Кэрри сидел напротив входа, уткнувшись в кипу бумаг. Неудивительно, что время от времени мы не могли разобрать его почерк. Если бы мне пришлось столько работать, то разборчивое и аккуратное написание было бы последней вещью, о чем я беспокоилась. Прежде чем войти, я огляделась. Кабинет был пустым. Доктор явно не был фанатом проявления эмоций: на его столе не было никаких фотографии, его стены не украшали памятные награды или дипломы. Как будто этот кабинет ожидал, что вот-вот войдет какой-нибудь врач и заполнит пустое пространство.
— Мейси, рад что нашла время. Присаживайся, — поприветствовал меня доктор Кэрри.
— Спасибо.
Я не думала, что наш разговор будет проходить в формальной обстановке, но как бы то ни было, присела на чёрный кожаный диван, стоявший в углу.
Откладывая свою ручку и приспуская очки на своем длинном носу,
— О чём ты хотела поговорить?
Я сглотнула. Пора было уже все рассказать, а не ходить вокруг да около.
— Думаю, что скажу всё как есть, — я сделала паузу на мгновение. — Я беременна.
Легкая улыбка осветила его лицо. Теперь понимаете, почему я обратилась именно к этому особенному врачу? Доктор Кэрри был добрым, терпеливым, и всегда готовым помочь. Большинство врачей, долго работающих в больнице, утратили такую особенность. Они не понимали, что нахальным отношением и короткими фразами портили впечатление перед другими сотрудниками. Они применяли мягкую манеру общения только с пациентами. По крайней мере, большинство из них. Доктор Кэрри начал работать у нас в прошлом году, когда доктор Милз вышел на пенсию, и быстро стал моим фаворитом, сделав мою работу приятной. Он был моложе остальных врачей, ему было слегка за тридцать. Еще он был одинок и совершено точно не местный. Долгие часы работы немного состарили его черты лица: под глазами залегли темные круги, а вокруг глаз собирались морщинки, и уж точно не от смеха. Но у него была эта подкупающая мягкость. Он любил свою работу и был любезен с медсестрами.
— Основываясь на твоем поведении, предполагаю, это незапланированная беременность?
Я поерзала на диванных подушках, немного стыдясь.
— Нет, точно нет.
— Ясно. И так, почему ты захотела поговорить со мной?
— Я должна знать все варианты развития событий.
Немного поразмыслив над моими словами, он ответил:
— Мейси, ты получила диплом медсестры, и знаешь обо всех возможных вариантах также, как и я.
Я все понимала, но казалось, что мне необходимо было услышать об этом от какого-нибудь другого человека. Дело в том, что положительный тест на беременность отправил в трубу все мои разумные мозговые клетки, и я чувствовала себя глупой. Возможно, мне просто нужно было, чтобы кто-нибудь обсудил со мной дальнейшие действия. Я знала о беременности уже больше недели, и эта тайна начинала все больше меня волновать.
— Знаю, — я наклонила голову. — Просто… Вы не могли рассказать обо всем сами? Мне нужно это услышать.
— Конечно.
— Спасибо.
— Знаешь на каком ты сроке?
Я затрясла головой.
— Думаю, около девяти недель.
— Хорошо, предполагаю, ты знаешь, кто отец?
Я слегка кивнула.
— На девятой неделе, в организме происходит много различных процессов: кровообращение ускоряется, появляется сердцебиение, которое может уловить ультразвук, и плод начинает достаточно стремительно расти. Ты принимаешь витамины для беременных?
— Нет.
— Почему?
— Пока нет, — я знала, это не ответ, но больше не смогла ничего сказать.
— Витамины нужно начать принимать как можно скорее. Первый триместр — самый рискованный период. Если у тебя действительно девятая неделя, необходимо провести первый осмотр у врача, сдать все необходимые анализы, чтобы оценить состояние твоего здоровья и развития беременности, — он наклонился, открыл один из ящиков стола и вытащил оттуда листок бумаги. — Я не принимаю новых пациентов, но для тебя сделаю исключение.