Катрин Блюм
Шрифт:
— Я пойду туда, Матье, пойду!
— Это точно?
— Ручаюсь тебе!
— Иначе мне опять попадет… он вовсе не ангел, этот господин Бернар, не такой уж у него мягкий характер! Сегодня утром он дал мне такую пощечину, что до сих пор щека горит… но не думайте, я не злопамятен!
— Будь спокоен, мой добрый Матье, Бог воздаст тебе! — сказала Катрин, поспешно поднимаясь в свою комнату.
— Я очень надеюсь на это, — сказал Матье, провожая ее глазами до тех пор, пока за ней не захлопнулась дверь.
Затем, улыбаясь демонической улыбкой, явно свидетельствующей
Увидев эти знаки, на некотором расстоянии показался всадник, поспешно направляющийся в его сторону.
— Ну что? — спросил он, останавливая коня прямо перед Матье.
— Прекрасно, все идет наилучшим образом, другой наделал столько глупостей, что им, как кажется, сыты по горло, кроме того, скучают по Парижу!
— Что я должен делать?
— Что вы должны делать?
— Да.
— А вы это сделаете?
— Разумеется!
— Ну, тогда поезжайте скорее в Вилльер-Котре и набейте ваши карманы деньгами. В восемь часов начинается праздник в Корси, а в девять часов…
— В девять часов?..
— В девять часов та, что не могла поговорить с вами сегодня утром и не вернулась через Гондревиль только из-за того, что боялась огласки, будет ждать вас у источника Принца.
— Но… она согласилась уехать со мной? — радостно вскричал Парижанин.
— Она согласна на все! — подтвердил бродяга.
— Матье, — сказал молодой человек, — ты получишь двадцать пять луи, если ты мне не солгал! До вечера, до девяти часов!
И, вонзив шпоры в бока своего коня, он галопом помчался по направлению к Вилльер-Котре.
— Двадцать пять луи! — прошептал Матье, глядя, как он мчится среди деревьев, — это неплохая сумма, не считая мести! Я ведь сова! А сова — это птица, предвещающая несчастья! Мсье Бернар, сова желает вам доброго вечера! — И, сложив ладони вместе, он два раза издал крик, напоминающий крик совы:
— Добрый вечер, мсье Бернар! — и с этими словами углубился в самую чащу леса, ведущего в деревню Корси.
Глава IV. Деревенский праздник
Двадцать пять лет назад, то есть в то время, когда происходили события, о которых мы собрались вам рассказать, праздники в деревнях, расположенных вокруг Вилльер-Котре, были настоящими праздниками не только для этих деревень, но также и для самого городка.
Особенно часто они справлялись в начале года, когда наступали теплые весенние дни, и деревенька просыпалась, улыбаясь майским солнечным лучам, с веселым шумом появлявшимся среди листвы, подобно птичьему гнездышку, из которого только что вылупились малиновки или синицы. И все, кто по каким-либо причинам хотел принять участие в празднике из-за любопытства, удовольствия или торговых дел, начинали к нему готовиться, причем приготовления начинались за две недели до начала праздника в деревне и за неделю — в городке.
В кабачках протирали столы, мыли полы, чистили оловянные кубки и вешали при входе новые вывески.
Скрипачи выпалывали траву и подметали
Юноши и девушки готовили праздничные костюмы, словно солдаты, идущие в бой.
В то утро все просыпались еще на рассвете, и тотчас же начинались приготовления к празднику.
Устанавливали вертушку для игры в колечки и столики на колесиках, выстраивали глиняных кукол для стрельбы из арбалета; испуганные кролики, печально опустив уши, ждали того часа, когда бросок кольца решит их судьбу, и из корзинки торговца они попадут в кастрюлю выигравшего.
Итак, праздник в деревне начинался с утра. Но совсем не так рано начинался праздник в городе, который посылал своих представителей только к трем или четырём часам пополудни, если только узы родства с деревенскими фермерами или приглашения наиболее уважаемых жителей деревни не нарушали этих устоявшихся традиций.
Около трех или четырех часов — в зависимости от того, насколько далеко деревня находилась от города, — на дороге появлялась длинная процессия.
Впереди ехали верхом молодые денди, за ними — аристократы в каретах, а замыкали шествие пешие горожане.
Это были клерки из конторы, налоговые служащие и разряженные рабочие, ведущие под руку хорошеньких девушек, в чепчиках с голубыми или розовыми лентами, насмешливо разглядывающих ситцевые юбки проезжающих мимо них дам.
В пять часов все уже были в сборе, и праздник приобретал свое истинное значение, так как на нем присутствовали все три основные группы: аристократы, буржуа и крестьяне. Все танцевали на одной площади, но при этом не происходило смешения сословий, каждое из них составляло свою группу; единственной группой, которую хотели разрушить, была группа гризеток.
В девять часов карусель танцующих рассыпалась, и все горожане отправлялись в город: аристократы в каретах, а клерки, служащие, рабочие и гризетки — пешком. Это были неторопливые прогулки под сенью больших деревьев, овеваемых легким весенним ветерком. Они были прелестны и надолго оставались в памяти людей.
Эти праздники были в моде в каждой деревне, но в силу своего удачного расположения Корси занимала среди них первое место. Невозможно себе представить более живописного места, чем эта маленькая деревенька, расположенная между Надонской долиной и прудами Раме и Жавей.
В десяти минутах ходьбы от Корси находился дикий и в то же время прелестный уголок, где протекал ручеек, который назывался источником Принца. Вспомним, что именно возле этого источника Матье назначил свидание Катрин и Парижанину, и вернемся в Корси. С четырех часов пополудни праздник был в полном разгаре.
Но мы перенесемся не на сам праздник, а в один из самодельных кабачков, о котором только что упоминали.
Этот кабачок, который возобновлял свое короткое трехдневное существование каждый год, во время праздника, помещался в старом заброшенном доме лесничего, в остальные триста шестьдесят дней он был закрыт.