Катрин Блюм

Дюма-отец Александр

— Прекрасно! — ответил он.

Увидев, что Бернар снова направился к двери, она спросила:

— Ты уже уходишь?

— Все ждут нас у Прыжка Оленя, и Франсуа пришел за мной!

— О, можно не спешить, — возразил Франсуа, — они подождут! Десять минут ничего не меняют!

Но Бернар не остановился.

— Минуточку! — сказала матушка Ватрен, — я только успела поздороваться с тобой, но я тебя даже не поцеловала. — Она посмотрела на небо и задумчиво добавила: — Говорят, что сегодня будет

пасмурно!

— Ба! — возразил Бернар. — Прояснится! Прощайте, матушка!

— Постой!

— Что?

— Выпей что-нибудь перед тем, как уйдешь! — И с этими словами она протянула молодому человеку чашечку кофе, которую приготовила собственноручно.

— Спасибо, матушка, но я не голоден! — сказал Бернар.

— Это тот кофе, который ты так любишь, и Катрин тоже, — продолжала настаивать старушка. — Выпей!

Бернар покачал головой.

— Нет? Ну тогда сделай только один глоток! Все-таки будет лучше, если ты его попробуешь!

— Бедная мамочка! — прошептал Бернар и, взяв чашку, сделал один глоток и поставил ее на блюдечко.

— Спасибо! — сказал он.

— Мне кажется, что ты дрожишь, Бернар! — сказала старушка, все более и более волнуясь.

— Нет, напротив, у меня никогда не было такой твердой руки. Вы скоро увидите!

И привычным жестом охотника он переложил ружье из правой руки в левую, затем, словно стараясь освободиться от невидимых цепей, обвивавших его, решительно произнес:

— До свидания, матушка! Мне действительно пора идти!

— Ну хорошо, раз ты так решил, но возвращайся поскорее, ты ведь знаешь, что Катрин приезжает сегодня утром!

— Да, я знаю, — сказал молодой человек с непередаваемым выражением в голосе, — пойдем, Франсуа! И Бернар снова направился к двери, но на пороге столкнулся с Гийомом.

— А, это вы, батюшка! — сказал он, отступая на шаг.

Дядюшка Гийом вернулся, так же, как и пришел — с трубкой в зубах. Его маленькие серые глазки сверкали от удовольствия. Он не видел Бернара или сделал вид, что не видит, и, обращаясь к Франсуа, сказал:

— Браво, мальчик, молодец! Ведь ты-то знаешь, что я не любитель комплиментов!

— Да, это не в ваших правилах! — ответил Франсуа, и, не смотря на то, что был очень взволнован, расплываясь в улыбке.

— Да уж, — повторил старый лесничий, — браво!

— Так все оказалось так, как я вам говорил? — спросил Франсуа.

Бернар снова сделал движение, чтобы уйти, воспользовавшись тем, что его отец не обращал на него внимания, но Франсуа остановил его.

— Эй, послушай, Бернар, — сказал он, — речь идет о кабане…

— О кабанах, ты хочешь сказать! — поправил Гийом.

— Да!

— Итак, они находятся на своем лежбище в зарослях Тет-де-Салмон. Они лежат рядом — самка уже на сносях, а он, шести

летний самец, ранен в лопатку. Как будто ты его взвесил! Я их видел так же близко, как вижу сейчас вас, тебя и Бернара. Если бы я не боялся, что другие скажут: «Ах! Так из-за такого пустяка вы нас побеспокоили, дядюшка Гийом?» Честное слово! Я бы сам занялся этим делом!

— Итак, — сказал Бернар, — вы сами видите, что нельзя терять времени. Прощайте, батюшка!

— Дитя мое, — сказала матушка Ватрен, — будь осторожен!

Старый лесничий посмотрел на свою жену, внутренне давясь от смеха; казалось, что смех не может выйти наружу из-за плотно сжатых зубов.

— Прекрасно! — сказал он, — если ты хочешь убить кабана вместо него, мать, то он сможет остаться вместо тебя на кухне!
–

Затем, повернувшись и прислонив ружье к каменной трубе только ему одному свойственным движением, он добавил: — Хм! Представляю себе! Женщина-лесничий!

В это время Бернар подошел к Франсуа.

— Франсуа, — спросил он, — ты извинишься за меня перед всеми, не так ли?

— Почему?

— Потому что на первом же повороте я вас оставлю.

— Да, конечно!

— Вы же пойдете в заросли Тет-де-Салмон?

— Да.

— А я пойду по направлению к вересковым зарослям в Гондревиле. У каждого своя дичь!

— Бернар! — воскликнул Франсуа, хватая молодого человека за руку.

— Ну хватит! — сказал Бернар, — Я уже совершеннолетним и могу делать все, что хочу!

Вдруг он почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо и, повернувшись, увидел, что это рука Гийома.

— Что вам угодно, батюшка1 спросил он.

— Твое ружье заряжено?

— Да, почти!

— Хорошей пулей, как у настоящего охотника?

— Да, хорошей пулей!

— Как ты понимаешь, нужно стрелять в ту же лопатку! — Да, спасибо, я знаю, куда нужно стрелять! — заверил Бернар старого лесничего и, протянув ему руку, добавил: — Вашу руку, батюшка! — Затем, повернувшись к Марианне, сказал: — «А вы, матушка, обнимите меня! — И, прижав добрую женщину к своему сердцу, воскликнул: — Прощайте! — и стремглав выбежал из дому.

С беспокойством посмотрев ему вслед, Гийом спросил свою жену:

— Послушай, мать, что это сегодня с твоим сыном? Он мне кажется каким-то странным!

— И мне тоже! — живо отозвалась она. — Ты должен был его вернуть, старик!

— Ба! Зачем? — возразил Гийом. — Чтобы узнать, не видел ли

Он дурных снов?

И, выйдя на крыльцо, как всегда, с трубкой в зубах, и засунув руки в карманы, он закричал:

— Эй, Бернар, ты слышишь? Стреляй в лопатку!

Но Бернар уже покинул Франсуа, который в одиночестве шел по направлению к тому месту, которое называлось Прыжком Оленя.