Катриэль
Шрифт:
– Катя нет! – Вскрикнул он, но не смог задержать девчонку.
Катерина легко миновала расслабившихся слуг инквизитора Нумбиса и вскочив на мраморный помост прокричала:
– Стойте!
Барабаны снова замолчали. Палач, которому по жребию пришлось приводить приговор в действие облегченно замер. Это была первая казнь здоровяка и он от всей души, желал чтобы она же оказалось последней.
– Опять она? – Возмутился высокий эльф, пихнув рядом стоящего гнома. – Они там в магистериуме совсем без головы.
– Ты что делаешь? – удивился Улимор, уже
– Я вас спасаю.
Инквизитор Нумбис заинтересованно сложил руки на груди. – Любопытно и как же?
Мысли в голове первого хранителя забегали словно мурашки. Она понятия не имела, что нужно сделать, что бы собравшиеся здесь исполнили ее волю.
– Я хочу, чтобы вы его отпустили! – Первое, что пришло в голову, выпалила Катя.
– Это почему? – Рассмеялся инквизитор и громом прокатился его смех по овальной площади.
– «Не выходит», – подумала Катя.
– Эй, если хочешь, тебе следующей отрубят, твою глупую головешку! – Донеслось из толпы.
– А я только настроился умирать, – простонал Улимор Харвенкус. – Теперь снова настраиваться…Катюш уходи.
– Девочка, – обратился к Катерине Нумбис. – Жаль инквизиторы не судят несовершеннолетних. Но наказывать мы можем. Спустись–ка, по–хорошему.
Но Катя была полна решимости. Она понимала, что если не сделает это сейчас, то впоследствии будет жалеть о по–настоящему правильном поступке до последнего дня своей жизни. Девушка подошла ближе к краю мраморного помоста. Черный пол засверкал под золотыми кроссовками. Вдруг поднялся сильный ветер. Красные, словно закат, волосы неспокойно обрамляли Катино лицо. Она знала что сказать:
— Освободите его!
Феарольф печально посмотрел на Катю. Он всем сердцем желал, чтобы она не произносила то, что подсказывало ей сердце. Его васильковые глаза умоляли промолчать. Но Катя уже все решила.
– Я напоминаю вам о нерушимом исполнении моего первого завета! Улимор Харвенкус должен быть освобожден. Я заявляю о законном праве использовать магию и снимаю с него все обвинения! Такова, моя воля…
Толпа удивленно зашепталась.
– А ты кто такая? – Удивился инквизитор.
— Мое имя Катриэль! – Громко произнесла Катя, и сверкнуло кольцо в ладони правой руки. – Я, Хранитель реликвии!
После любого принятого решение в мире что–то меняется. Даже небольшое усилие воли, может содрогнуть мир:
То, что спало веками – моментально проснулось; наместник Белой Башни сидел в кресле и вел беседу с королевским советником – длиннобородым стариком в голубой мантии. Вдруг их озарил яркий свет, и подняв свои взоры, они увидели ослепительную звезду горящую под куполом. Свет поглотил весь зал и вырвался из окон. Жители, стоявшие внизу, удивленно подняли головы. Свечение напугало их.
– Катя, Катя, – прокряхтел волшебник Горвин, искавший свою внучку у часовщика Феарольфа Виры. То множество, часов, что работало лишь в присутствии хозяина мастерской, теперь затикали самостоятельно.
Горвин покачал головой. – Что ж ты наделала…
Быстрым
На западе уже господствовали сумерки. Граф Мракор сидевший на гранитном троне вот уже многие годы умирал от скуки. Подол его черного плаща давно поело время, похоронив остатки ткани под слоем уличной пыли.
Сначала проснулся шепот.
Затем неуловимым ветром пронесся по цитадели веселый смех.
И не придал бы могучий граф этим видениям никакого значения, если бы, не кости старого менестреля, что покоились вечность у черного трона, вдруг не дрогнули. По кусочкам, фаланга за фалангой, ребро за ребром, позвонок за позвонком, хихикая и поскрипывая челюстью, собрался Зеро, придворный глашатай графа.
– Мой господин, – поклонился пожелтевший скелет менестреля.
Мракор медленно поднялся. В тронном зале, один за другим стали появляться придворные души, они закружились в веселом танце, приветствуя хозяина черной башни.
Яркий свет ударил о могучие стены башни и ожившие монстры на короткий строк превратились в камень. Цитадель запада пошатнулась, и дрожью земли заговорил мир с его жителями.
Одни из оставшихся эльфов, что жили в золотом лесу, вышли из домов и, приветствуя хранителя, приклонились к шумной земле. Среди них был и молодой мужчина в желтой накидке – один из пропавших старейшин. Он улыбнулся, ибо понял, пришло их время.
Через снега, на холодный север отправилась Великая Весть. Огромный хрустальный колокол Серебристой Башни оглушительным звоном заголосил о возвращении. По бесконечному льду пошла огромная трещина. Измученная вода, что многие годы томилась под суровым холодом, вырвалась на свободу и стремительной рекой понеслась на юг, мимо забытого всеми дома из снега, в котором жил ещё один старейшина. В доме волшебника в синей шубе, наконец, загорелся камин. Мужчина потянул дрожащие руки к теплу и впервые за долги годы согрелся.
Через иссохшие земли река вошла в свое законное русло и радостью хлынула к берегам Золотой Башни. Бессмертные, что давно заняли южную цитадель, раскрыли тонкие крылья и взмыли вверх, к своему правителю. Они знали, Великая Весть, для них обернется жестокой войной. Но мудрый Константин и сам все понял, когда изменился тот, кто виляя хвостом, многие годы сидел у его трона.
Мохнатый Борс, находившийся за сотни лиг от южной башни в своем логове, вдруг превратился в человека.
– Ну, надо же! – Вслух удивился он и, расправив могучие плечи, огляделся.
Полная луна ярко освещала произошедшее: все кто были в поле зрении вожака, обрели человеческие черты и встали на ноги. Радостные крики больше похожие на лай разнеслись по округе.
Волшебник в красном плаще настороженно прислушался к странным возгласам, а через мгновение опустил взор к своим ногам. На земле лежало тело человека, который ещё недавно был голодным волком.
– Бромен! – прокричал старейшина.