Катаясь на «Пуле»
Шрифт:
— Вы не собираетесь сказать мне, что сестра Вероники умерла в этом номере, не так ли?
— Нет, разумеется, нет. Она ушла с работы в 1988 году, по причине слабого здоровья. Но я не исключаю, что номер 1408 способствовал ухудшению ее психического и физического состояния.
— У нас вроде бы установилось полное взаимопонимание, мистер Олин. Надеюсь, оно никуда не денется, если я признаюсь, что нахожу ваши слова нелепыми.
Олин рассмеялся.
— Для исследователя мира призраков вы слишком материалистичны.
— Это
— Наверное, я мог просто забыть про номер 1408, — промурлыкал менеджер отеля. — Дверь закрыта, свет погашен, шторы затянуты, чтобы не выцветал ковер, кровать застлана покрывалом, на нем меню завтрака, которое с вечера можно оставить на ручке двери… но мне претила сама мысль о том, что воздух в номере станет таким же затхлым, как на чердаке, а слой пыли будет расти день ото дня. Вы думаете, что я слишком пунктуальный или одержим чистотой?
— Я думаю, что вы хороший менеджер.
— Пожалуй. В любом случае, Ви и Си прибирались в номере, очень быстро, только входили и сразу выходили, пока Си не уволилась, а Ви не получила повышение. После этого уборкой занимались другие горничные, всегда по двое, и в пару я подбирал только тех, кто ладил между собой…
— В надежде, что у них тоже была внутренняя связь, помогающая противостоять привидениям?
— В надежде, что такая связь есть, да. Вы можете посмеиваться над привидениями номера 1408, мистер Энслин, но вы сразу почувствуете их присутствие, в этом я уверен. Что бы ни жило в этом номере, застенчивость ему не свойственна.
Во многих случаях, когда у меня была такая возможность, я шел с горничными, присматривал за ними, — он помолчал, потом с явной неохотой добавил. — Чтобы вытащить их оттуда, если произойдет что-то ужасное. Слава Богу, без этого обошлось. Несколько вдруг начинали плакать, на одну напал безумный смех, и знаете, смех этот напугал меня куда больше, чем слезы, кое-кто падал в обморок. Но, повторюсь, ничего ужасного. За эти годы мне удалось провести несколько примитивных экспериментов, с биперами, сотовыми телефонами, часами, опять же, все обошлось. Слава Богу, — он вновь помолчал, потом добавил спокойным, бесстрастным тоном. — Одна из них ослепла.
— Что?
— Горничная ослепла. Ромми ван Гелдер. Она вытирала пыль с телевизора и вдруг начала кричать. Я спросил ее, что случилось. Она бросила тряпку, подняла руки к глазам и прокричала в ответ, что она ослепла… но может видеть какие-то ужасные цвета. Они исчезли, как только я вывел ее из номера, а когда мы дошли до лифта, к ней начало возвращаться зрение.
— Вы рассказываете все это, чтобы напугать меня, мистер Олин, не так ли? Чтобы я не оставался ночевать в номере 1408?
— Пожалуй, что нет. Вы же знаете историю номера, начиная с самоубийства его первого жильца.
Майк знал. Кевин О'Молли, коммивояжер, продававший швейные машинки, покончил с собой 13 октября 1910 года, оставив жену и семерых
— Пять мужчин и одна женщина выпрыгнули из единственного окна номера, мистер Энслин. Три женщины и один мужчина приняли смертельную дозу снотворного, двоих нашли в кровати, двоих — в ванной, женщину — в ванне, мужчину — сидящим на унитазе. Еще один мужчина повесился в стенном шкафу в 1970…
— Генри Сторкин, — вставил Майк. Это, вероятно, случайная смерть… эротическая асфиксия.
— Возможно. Но был еще Рандольф Хайд, который перерезал себе вены, а потом, истекая кровью, едва ли не полностью отхватил гениталии. Вот это уже не эротическая асфиксия. Я вот о чем толкую, мистер Энслин, если двенадцать самоубийств, совершенных в этом номере за шестьдесят восемь лет не убедили вас отказаться от вашей затеи, сомневаюсь, что ахи и стоны горничных окажутся более действенными.
«Ахи и стоны, это хорошо», — подумал Майк, решив что эта слава его книге не помешает.
— Редко кто из семейных пар, останавливающихся за эти годы в 1408, вновь просили дать им этот номер, — Олин одним глотком допил виски.
— За исключением близняшек-француженок.
— Это правда, — он кивнул, — Ви и Си бывали там часто.
Майка не волновали горничные и их… как там сказал Олин? Их ахи и стоны. Конечно, количество самоубийств, упомянутых Олином, производило впечатление… если уж Майк был столь толстокожим, не сам факт, так глубинный смысл происшедшего. Только никакого глубинного смысла не было. У вице-президентов Авраама Линкольна и Джона Кеннеди была одна фамилия — Джонсон. Линкольна и Кеннеди избрали президентами в год, заканчивающийся на числе 60 Линкольна убили в театре Кеннеди: Кеннеди — в автомобиле «линкольн». И что доказывали эти совпадения? Ровным счетом ничего.
— Эти самоубийства найдут достойное отражение в моей книге, — ответил Майк, — и, поскольку диктофон выключен, я могу сказать вам, что они — пример явления, которое статистики называют «групповой эффект».
— Чарльз Диккенс называл это «картофельным эффектом», — вставил Олин.
— Простите?
— Когда призрак Джейкоба Марли впервые заговаривает со Скружем, Скруж говорил ему, что он всего лишь капля горчицы на куске недоваренной картофелины.
— Вы полагаете, это смешно? — в голосе Майка зазвучали ледяные нотки.
— В том, что связано с номером 1408, мистер Энслин, я ничего смешного не нахожу. Абсолютно ничего. Слушайте внимательно. Сестра Ви, Селеста, умерла от сердечного приступа. К этому моменту она уже страдала болезнью Альцгеймера средней степени, а заболела ей в очень раннем возрасте.
— Однако, ее сестра в полном порядке, о чем вы упомянули чуть раньше. Более того, являет собой пример реализации американской мечты. Как и вы, мистер Олин, если судить по внешнему виду. При том, что вы многократно заходили в номер 1408 и выходили из него. Сколько раз? Сто? Тысячу?