Катастрофа
Шрифт:
Бунин властным жестом опытного хормейстера оборвал певца:
— Что это вы себе, Леня, позволяете?
Покрутив ручку настройки, Бунин поймал волну Лондона. Диктор торопливо и гневно произносил: «Англия и Франция предпринимали титанические усилия, пытаясь заключить с СССР антигитлеровский союз. Сталин преступно игнорировал эти попытки, делая свою ставку на Гитлера. Ему многое симпатично в фашистском лидере. И в первую очередь — его антисемитизм. Апофеозом этого альянса стал пакт Молотова — Риббентропа. Этот пакт возмутил весь мир. Его осудили даже Муссолини, Салазар и генерал Франко. Они заявили: «Большевики не могут быть союзниками в деле защиты христианской цивилизации». Подписав пакт, Германия не отбросила антикоммунистических целей. Только слепец не видит, как Гитлер готовит нападение на СССР…»
Бунин враз приуныл, горько выдохнул:
— Если бы фюрер был врагом только коммунистов! Боюсь, что он враг всего русского.
— А что делать, если у нас нет других союзников против большевиков? — покрутил головой Зуров. — Нет, он не враг России!
Бахрах, всегда спокойный и уравновешенный, вдруг гневно крикнул:
— «Союзник»? Иван Ильин тоже в Гитлере искал союзника, призывал не смотреть на национал-социализм «еврейскими глазами»! А как запретили ему в Берлине лекции читать, печатать статейки и книги, да чуть не арестовали, так он драпанул из Германии в Цюрих.
Наступила смущенная тишина. Ее нарушил Бунин:
— Каждый должен сделать свой выбор. И то, что нам сейчас кажется невероятным и трудным, может оказаться единственно верным.
Эти слова никто, даже Вера Николаевна, не уразумел.
* * *
Сталин вовсе не был простачком. Страна Советов лихорадочно готовилась к грядущей войне.
Тем временем Англия и Германия колотили друг друга. Одни бомбардировали Лондон, другие разрушали Берлин.
Гитлер встретился с Муссолини. За общим ужином Риббентроп с удовольствием делился с дуче московскими впечатлениями:
— В русских, как и в немцах, есть особая простота и сердечность. Столы ломились от красной и черной икры, от лососины и крабов. А как замечательно были приготовлены козлята и барашки! Пальчики оближешь.
— Вы, Иоахим, тонкий знаток кулинарии, — улыбнулся Гитлер.
— Дело в любезности, с которой нас встретил Сталин. В вашу честь, фюрер, советский вождь произнес пышный восточный тост…
Гитлер сморщился:
— Об этом я слыхал. Вы лучше расскажите дуче, как Сталин пил за… Гиммлера — «гаранта порядка в Германии». Генрих истребил у нас всех приверженцев
* * *
Бунин записал в дневнике 25 января 1941 года:
«Хитлер, верно, уже понимает, что влез в опасную историю. Муссолини усрался — чем бы там дело ни кончилось. Возможно, что и Абиссинию потеряет». Конечно, потеряет. И Гитлер тоже все потеряет — одни головешки останутся. Но до этого он успеет много дров наломать.
30 января, поворачивая ручку настройки «Дюкрета», Бунин услыхал голос Гитлера. Рядом с Иваном Алексеевичем сидела Магда, и она перевела страстные вскрикивания немецкого вождя:
— Мировой империализм и козни жидомасонов ввергли миролюбивый немецкий народ в войну. Что ж! Тем хуже для них. В 1941 году история узнает новый, справедливый порядок! Не будет больше ни привилегий, ни тирании.
Эфир донес одобрительный рев толпы, бешеные рукоплескания.
— Мы, как никогда, близки к победе. Но для этого необходимы усилия каждого честного немца: солдата на фронте, рабочего на заводе, землевладельца на своем поле. Хайль!
И вновь рев, на фоне которого тысячи крепких глоток запели «Хорста Весселя».
В Германии счастливый народ ликовал — исполнилось восемь лет, как любимый вождь пришел к власти.
* * *
21 февраля один из лучших советских разведчиков — Шандор Радо сообщил из Швейцарии в Москву: «Германия сейчас имеет на Востоке 150 дивизий. Наступление Гитлера начнется в конце мая».
Дата предполагавшегося нападения на СССР была указана правильно. Но нацисты напали на Югославию и Грецию 27 марта— по этой причине Гитлер был вынужден отложить военные действия против России на четыре-пять недель.
В первых числах марта Рихард Зорге сумел передать в Москву потрясающие по важности материалы: фотокопии телеграммы Риббентропа германскому послу Отто в Токио: «Нападение на СССР планируется на вторую половину июня».
Позже Радо и Зорге сообщили дату нападения на СССР — 22 июня. Точная информация поступала также из других источников— от Уинстона Черчилля, югославского посла в Москве М. Гавриловича и прочих. Шеф НКВД, один из умнейших и коварнейших в партийной верхушке, Лаврентий Павлович Берия, угождая Сталину, клал ему на стол докладные записки:
«Секретных сотрудников… за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль, как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией…». «Я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет!»
Главное — угодить вождю. А тому войны в 41-м ой как не хотелось!
4
В отличие от руководителя НКВД Бунин твердо для себя уяснил: война неизбежно грянет!
Все чаще с досадой на Алексея Толстого поминал день, когда тот не позвонил ему. Как тогда было бы хорошо уехать в Россию! Ведь он не к большевикам хочет — на родину!