Катастрофа на Волге
Шрифт:
— Разрешите задать несколько вопросов, господин генерал-полковник? Каково в настоящее время положение вне котла, на участке все расширяющегося прорыва противника? Где проходит линия фронта на юге? Какие силы имеются, чтобы закрыть брешь, образовавшуюся в результате поражения армий наших союзников?
— Эти же вопросы я задал Хубе. Однако он не смог дать удовлетворительного ответа. Ставка фюрера, как и группа армий «Дон», ограничивается некоторыми общими данными. Достоверно известно лишь, что группа армий «А» отходит в направлении на Ростов. Самое печальное для меня то, что армии и дальше придется терпеть лишения. Обещание улучшить снабжение я считаю более чем неопределенным. Но скажите сами, Адам, что я могу делать, как не выполнять приказ о продолжении сопротивления? [71]
71
Иллюзии командования 6-й армии о возможности держаться до середины февраля, по-видимому, связаны с тем, что советские войска до начала января 1943 г.
— Чтобы продолжать сопротивление, нужно накормить армию. Кроме того, необходимо перебросить самолетами достаточно боеприпасов, горючего и медикаментов. Капитан Тепке уже восемь дней как вылетел из котла. Я убежден, что он делает все, чтобы улучшить наше снабжение. Однако положение почти не изменилось. Чтобы продолжать сопротивление, у нас попросту нет необходимых условий. В конце концов, перед нами противник. Летчики сообщают, что противовоздушная оборона русских за последние недели значительно усилилась. Количество сбитых самолетов растет, маршруты полетов удлиняются. Многие машины подбиты и требуют ремонта.
Простите, господин генерал-полковник, если новое обещание Гитлера улучшить снабжение по воздуху я назову не только неопределенным, но и более чем легкомысленным. Никакого доверия к этим вечно обнадеживающим обещаниям у меня не осталось.
Паулюс остолбенело посмотрел на меня.
— За последние дни вы сильно сдали, мой дорогой Адам. Куда девался ваш обычный оптимизм? Разумеется, армия сможет продержаться до названного Хубе срока освобождения только в том случае, если она в достаточном количестве и без перебоев будет получать все необходимое. Я не скрываю, что в этом отношении настроен скептически. Но, во-первых, я не знаю, какие авиатранспортные резервы имеются у верховного командования; во-вторых, я не отвечаю за выполнение этих обещаний; в-третьих, приказами вышестоящих инстанций я лишен свободы действий. Поэтому-то я и запросил решения Главного командования сухопутных сил по поводу предложения Красной Армии о капитуляции. Полагаю, что скоро получу ответ.
Капитуляция отклоняется
Обер-лейтенант Циммерман доложил, что командиры корпусов собрались в соседнем помещении. Я ушел в свой блиндаж.
Позднее начальник инженерной службы армии полковник Зелле, участвовавший в совещании, рассказал мне, как оно происходило. Все командиры корпусов уже знали текст предложения о капитуляции. Паулюс ознакомил их также с сообщением Хубе и попросил высказать свои соображения. Все единогласно высказались против капитуляции и заверили, что таково, же мнение командиров дивизий. Между тем прибыл ответ Главного командования сухопутных сил. Он гласил:
«Капитуляция исключается. Каждый лишний день, который армия держится, помогает всему фронту и оттягивает от него русские дивизии». [72]
Паулюсу снова было отказано в свободе действий, о которой он просил. Группа армий «Дон» разделяла точку зрения главного командования.
Генерал-майор Шмидт сделал выводы, вытекавшие для армии из сообщения Хубе и отклонения капитуляции, приказал еще раз прочесать все штабы, тыловые службы и лазареты с целью формирования дополнительных сводных подразделений и укрепления фронта. Он приказал также оборудовать новые позиции на западном участке фронта, уже намеченные начальником инженерной службы Зелле. Парламентеров противника встречать огнем, добавил еще Шмидт.
72
Архив автора.
— Начальник штаба снова одержал верх, — заключил Зелле свой рассказ. — Меня он сделал ответственным за сооружение новой оборонительной линии. Где я возьму людей для этой цели, об этом он мне, конечно, не сообщил. Читал ли ты сам листовку с предложением капитулировать?
— Нет, я не видел еще ни одного экземпляра, но содержание ультиматума знаю.
— Достань ее и прочитай целиком. В ней кое-что есть.
Едва полковник вышел, как появился Кюппер с листовкой в руке. Теперь и у меня был текст советского ультиматума. Он начинался обстоятельным анализом положения 6-й армии. Анализ полностью совпадал с моей собственной оценкой. Далее высказывалось предупреждение, что предстоят сильные морозы, холодные ветры и метели. Ввиду нашего безнадежного положения и бессмысленности дальнейшего сопротивления Верховное Главнокомандование Красной Армии во избежание напрасного кровопролития предлагало прекратить сопротивление всех германских окруженных войск и сдаться организованно.
«Всему личному составу сдавшихся войск сохраняем военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу — и холодное оружие.
Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам немедленно будет установлено нормальное питание.
Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь».
Послание заканчивалось следующими словами:
«Ваш ответ ожидается в 15 часов 00 минут по московскому времени 9 января 1943 года в письменном виде через лично Вами назначенного представителя, которому надлежит следовать в легковой машине с белым флагом по дороге разъезд Конный — ст. Котлубань.
Ваш представитель будет встречен русскими доверенными командирами в районе „Б“ 0,5 километра юго-восточнее разъезда 564 в 15 часов 00 минут 9 января 1943 года.
При отклонении Вами нашего предложения о капитуляции предупреждаем, что войска Красной Армии
73
Русский текст ультиматума цитируется по книге «Великая победа на Волге» под редакцией маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского. М., 1966, стр. 445–446.
Советский ультиматум гласил:
«Командующему окруженной под Сталинградом 6-й германской армией генерал-полковнику Паулюсу или его заместителю.
6-я германская армия, соединения 4-й танковой армии и приданные им части усиления находятся в полном окружении с 23 ноября 1942 г.
Части Красной Армии окружили эту группу германских войск плотным кольцом. Все надежды на спасение ваших войск путем наступления германских войск с юга и юго-запада не оправдались. Спешившие вам на помощь германские войска разбиты Красной Армией, а остатки этих войск отступают на Ростов. Германская транспортная авиация, перевозящая вам голодную норму продовольствия, боеприпасов и горючего, в связи с успешным, стремительным продвижением Красной Армии вынуждена часто менять аэродромы и летать в расположение окруженных издалека. К тому же германская транспортная авиация несет огромные потери в самолетах и экипажах от русской авиации. Ее помощь окруженным войскам становится нереальной.
Положение ваших окруженных войск тяжелое. Они испытывают голод, болезни и холод. Суровая русская зима только начинается; сильные морозы, холодные ветры и метели еще впереди, а ваши солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в тяжелых антисанитарных условиях.
Вы, как командующий, и все офицеры окруженных войск отлично понимаете, что у вас нет никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения. Ваше положение безнадежно, и дальнейшее сопротивление не имеет никакого смысла.
В условиях сложившейся для Вас безвыходной обстановки во избежание напрасного кровопролития предлагаем Вам принять следующие условия капитуляции:
1. Всем германским окруженным войскам во главе с Вами и Вашим штабом прекратить сопротивление.
2. Вам организованно передать в наше распоряжение весь личный состав, вооружение, всю боевую технику и военное имущество в исправном состоянии.
Мы гарантируем всем прекратившим сопротивление офицерам, унтер-офицерам и солдатам жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или в любую страну, куда изъявят желание военнопленные».
(Далее следуют уже процитированные в книге абзацы ультиматума.)
Послание было подписано представителями Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии генерал-полковником артиллерии Вороновым и командующим войсками Донского фронта генерал-лейтенантом Рокоссовским.
Я считал, что предложение о капитуляции было честным, что оставшимся в живых и сдавшимся в плен расстрел не угрожал. С другой стороны, тогда я не мог еще не поддаться аргументам Паулюса.
Теперь, оглядываясь назад, я должен сказать, что отклонение предложенной капитуляции было решенным делом уже тогда, как только командующий 6-й армией запросил решения Главного командования сухопутных сил. Учитывая состояние бессмысленно гибнувших дивизий и беззастенчивое вероломство Гитлера по отношению к 6-й армии, Паулюс обязан был в полном соответствии с обычным солдатским представлением о «верности за верность» решиться наконец на самостоятельные действия. Я считаю, что в случае своевременной капитуляции могло спастись и после войны вернуться к своим семьям намного больше 100 тысяч солдат и офицеров.
Аргумент, будто бы истекавшая кровью и голодавшая 6-я армия отвлекала крупные силы противника с южного крыла немецкого фронта, малоубедителен. Советское командование, несомненно, тоже знало, что 6-й армии прорыв запрещен приказами свыше и что ее боеспособность резко упала. [74] Это позволяло ему сделать выводы относительно необходимой степени концентрации советских войск на Волге.
Отклонение советского предложения о капитуляции от 8 января 1943 года является с точки зрения исторической, военной и человеческой огромной виной не только Верховного командования вермахта и командования группы армий «Дон», но и командования 6-й армии, командиров ее армейских корпусов и дивизий.
74
Это предположение Адама подтверждается советскими источниками. Так, маршал Советского Союза В. И. Чуйков в своих воспоминаниях сообщает, что перед началом операции по уничтожению окруженных к нему на командный пункт заехал К. К. Рокоссовский и другие члены Военного совета фронта, чтобы уточнить, сумеет ли 62-я армия удержать свои позиции, если окруженные сделают отчаянную попытку прорваться через скованную льдом Волгу. В. И. Чуйков сказал начальнику штаба фронта М. С. Малинину, что гитлеровцы в котле — это «затравленные зайцы», а войска Паулюса не армия, а «окруженный лагерь военнопленных». (См.: В. И. Чуйков. Начало пути, М., 1962, стр. 297.)
Помешательство на иллюзиях
Советский ультиматум стал известен войскам почти во всем районе действий армии. Это подтвердил мне начальник оперативного отдела полковник Эльхлепп.
— Предложение обсуждается как в штабах, так и в войсках, прикидывают «за» и «против». Однако еще большее волнение в умах вызвало известие о возвращении Хубе и о новых планах освобождения из окружения. Маятник настроения в последние 14 дней, все более отклонявшийся в сторону отчаяния и апатии, снова клонится в сторону надежды и бодрости.