Катарсис
Шрифт:
Визжат трубы - началась бойня. Сажусь, вгоняю себя в медитацию - сил мне потребуется сегодня много. Суммарно - три с половиной тысячи бойцов. Будут друг друга калечить. А мы - лечим всех. Уже больше десяти людей Вепря встали под команду Атоса в ряды чернорубашечников - в благодарность за свою жизнь. Остальных - отпустили, если калекой стал, или обменяли на наших пленных.
Грохот за холмом, крики. Тут рядом, метрах в 200 - уже идёт месилово. Как я понимаю - этот холм - центр нашего построения.
Началось. Первый пострадавший - сам пришёл.
Все уже знают - куда идти. Удалось
А, нет, прижилось - несёт правую руку в левой, культя - перетянута ремнём! Хоть это запомнил! Как накладывать жгут. Лицо - как мел. И по ногам - кровь. Ещё и в бок ранен.
Руку - отрубили. Это лучше, чем если бы оторвали. Укладываем, мои сотрудницы режут большими ножницами его одежды. Сразу все - вместе со стёганкой. Промывают раны, пока я ему "запутываю сознание" и пускаю ему запись - "за мои зелёные глаза называешь ты меня колдуньей..." Руку уже приставили к культе, проверяю - довольно точно. Халла - уже шьёт. Накладываю Печать. Края раны начинают слипаться. Срезают жгут. Пошла кровь из раны. Рано сняли жгут? Хотел ещё Печать, но та же Халла - останавливает. Верно - это только первый. И на бок ему не буду Силу тратить - там уже сводят края, стягивают нитками из сухожилий.
Поднимаю голову - уже целый ряд. Подготовлен. Опять - калейдоскоп крови и мяса. Я - должен. Должен этому Миру. Жизнь - должен. Смерть - отдам потом.
Из бесконечной карусели боли, крови и мяса меня вырывает Пятый. Орёт мне в ухо:
– Дед, беда!
– Наши? Кто?
– вскидываюсь я.
Я уже штопал их троих, не по одному разу. Благо - доспехи спасали от смертельных ран, но в конечности и сочленения - а доспех у нас всё же - фрагментарный, - получали раны. Молодые, горячие. Всё норовят подраться.
Атос уже водил "чернорубашечников" в атаки. После арбалетных залпов. Это было в прошлой битве. До этого "госпитальеры" - таскали раненных. Но, вот в прошлый раз Пратолк сумел соблазнить Атоса и использовал связку стрелки-госпитальеры, как ударную силу. Несколько залпов самострелов прореживали ряды противника и подавляли, а мощь Атоса в его боевой Ярости - просто обращала в бегство. Как рассказывал Портос-Молот - Корк единым ударом прорубил себе брешь в строю щитов на три человека шириной. Ещё взмах - ещё двое валятся, разбрызгивая кровь. В эту брешь вгрызаются копья "крестоносцев". За минуту строй Вепрей - пробит, разбит на две части, клин "крестоносцев" прорывается и начинается избиение Вепрей с двух сторон - в лицо и спину, пока не побегут.
– Смотри!
– кричит Арамис-Пятый. Его шлем - в крови. На лице в прорезях шлема - бурые полосы и капли.
Смотрю. Конница с птицами на щитах и флагах гоняет наших обозников. Обошли. Ударили с тыла.
– Все, кто может держать оружие - стройся!
– реву я, как наш сержант в учебке - паровозом.
Облачаюсь в броню. Пятый и Халла - помогают облачиться. Мимо бегут бойцы в чёрных накидках с чёрными щитами. Перестраиваются с той стороны холма на этот. Прикрывать лазарет и ставку командования от неожиданной угрозы.
Конницы немного. Сотни полторы всего. Но, они - в тылу
Бросили гоняться за разбегающимися обозниками, выстраиваются в линию. В сдвоенную линию. Блин - все поголовно - в кольчугах. У многих на кольчугах - пластины дополнительные или щитки закреплены. Это не лёгкая конница. Ударная. В центре - флаг с Лебедем. Их - больше, чем казалось! Редкими каплями вливаются в эту лужу отставшие.
Выстраиваем стену чёрных щитов. В три ряда. Тридцать человек по фронту. Тоньше - нельзя - прорвут, не заметят. Толще - нельзя. Обтекут. Лазарет растопчут, не заметив.
Сзади взводят самострелы стрелки. 120 стрел. На одетых в сталь всадников. За щитами. Что-то мне говорит о низкой эффективности обстрела. Посмотрим.
И моя магия - бессильна. И щит мой, магический - индивидуальный. Ниппель бы помог - но этот сломанный артефакт уже несколько недель - мёртв. Шары СШГ - только на нежить действуют убойно. Людей - только ослепят вспышкой на пару секунд. Да и то - двух-трёх.
Будет как в том фильме про Федю и кольцо. Когда конница топтала орков. Только орки сейчас - мы. А бравые всадники Рохана - успели вовремя. Там этот, седой Пендальф - ослепил их вспышкой.
Надо попробовать. Только надо угадать момент.
А сам ору во всю мощь лёгких:
– Первая шеренга - на колено! Копьё - упереть в землю. Направлять в грудь коней! Молчать, дети скверных шакалов! В коней! Второй ряд! Конец копья - под мышку зажать! Класть на плечи первому ряду! Третий ряд! Щиты - на спину! Прижаться ко второму ряду. Копья - двумя руками за конец! На плечи второму ряду! Если мы их не остановим - умрём! Растопчут! И нас, и девок за нашими спинами!
Конная лава начинает разгон. Им атаковать на возвышение. Тут - подъём. Покатый, но - подъём. Небольшой, но плюс - наш. Нашей позиции.
Какие длинные у них копья! Метра по 3 - 3,5!
Кричит командир стрелков. Щёлкают арбалеты. Сотня стрел бьёт в конницу. Лишь несколько всадников падают, с десяток коней летят кубарем. Арбалетчики проявляют чудо - успевают выстрелить ещё раз, но не все, и - не залпом, по - готовности.
Бросаю шар СШГ, закачав в него столько силы, сколько смог, чтобы он не лопнул у меня перед лицом. Вспышка и взрыв - вижу как дёргаются всадники, как дёргаются их кони, как взлетают вверх их копья.
Мгновенье - столкновение. Стискиваю копьё, направляя его в противника. Я - третий. Слева - Корк. Передо мной - Молот, Пятый - на колене, полностью за щитом - первый в строю.
Вижу, как наконечник Пятого разрывает грудь коня, как наши с Молотом копья бьют в щит всадника, пробивают его. Копьё вырывает из рук, чуть не вырывая руки из суставов. Тела коня и всадника со всей набранной скоростью и массой впечатываются в нас, как автомобиль при ДТП, снося с ног.
Я на земле. Носом в этой смеси сухой, как черепица, глины и мелкого камня. Упираюсь руками, пытаясь встать. Что-то у меня на спине придавливает меня. Извиваюсь, груз - сползает, но ноги - придавлены. Шлем - на глазах, ничего не вижу - в глазах - пыль и песок. Рот и нос - тоже забиты. Наконец, встаю на четвереньки, на колени, поворачиваюсь, чтобы спихнуть то, что там мне придавило ноги.