Катарсис
Шрифт:
– Особо цениться органы внутренние, - рассказывает Ростик, - Выжимкой из этих вот плёнок и этого отростка кожаный доспех обрабатывают - твёрдый становиться. Ну, вот твой панцирь, Андр, например, как раз так и обработан. А жиром - хорошо дерево смолить. Не отмокает. Лодку или крышу. А вот из этого - слабительное делают. А из печени - зелье восстановления сил. Ну, ты знаешь, Андр, навсегда вкус запомнишь. Спасёна нас замучила заказами. Вот сам ей и добыл составы.
Ростик - преобразился. Когда я его первый раз увидел - серьёзный и важный Старший
А вот Сома заинтересовало - от кого бежал клыкан. Пока Егеря возились, воины простояли четырьмя стенами щитов.
– Не пыжьтесь так, Секира!
– вытер пот со лба Ростик, - ушёл он. Умный, увидел, что много нас - ушёл. Недалеко, но нападать не станет. Осквернённые Барсы - очень осторожны. Дождётся, как уйдём - всё даром его будет. Были бы Волки Скверны - напали бы. Может быть. Тоже - умные. Это только эта тварь тупорылая, - Ростик пнул тушу, - безмозговая. И Бродяги. Но, если Барс рядом - то Бродяг нет. Он так и пойдёт за нами - доедать тупорылых. А вот когда Барса не буду чуять - будем ждать Бродяг. Не любят живые и Нежить друг друга.
Тронулись дальше. К вечеру Егеря забеспокоились, стали искать укрытие.
– Слышишь?
– спрашивает Ростик, - Умница! Барс даже голос подал, предупредил нас. Бродяги! Скачем в Солярный Столб! Туда!
Скачем, как угорелые, направо от нашего прежнего пути. Опять обломки.
– Тут Призрак обитал. Не злобный. Не нападал никогда. Воет только, спать мешает. И коней пугает!
– кричит Ростик. Он, по ходу, взял на себя обязанности моего гида. Премного благодарен. Я в этой "комнате страха" - ничего не понимаю.
Залетаем в нагромождение выбеленных Светилом камней. Лес отступил от этого места. Все воины и Егеря торжественно кланяются и рисуют треугольники пальцами.
– Обломки Храма. Скверна до сих пор не властна над этим местом. Хоть и Алтарь осквернили Падшие. Выродки! Но Сила Света до сих пор отпугивает Нечисть.
– А призрак?
– удивляюсь, - почему он тут тогда?
Ростик пожимает плечами:
– Не оскверненный дух кого-то из Клириков, что служил тут. Его бы упокоить, чтобы не мучился, и чтоб душа его вернулась в вереницу Перерождений, но живых Клириков, владеющих Светлой Силой сюда - не довести. Они - как сочащееся кровью свежее мясо для Падших. Вся Нечисть сбегается, как мухи на мёд. А Маги могут не упокоить, а уничтожить духа. А он - добрый. Если подкормить его.
Ростик привязывает коня к зависшей между двумя камнями колонне, проходит на какое-то пустое место, как будто площадь - чистая от обломков. Ростик чиркает себе по руке кинжалом и щедро брызжет кровью. Явственно слышу - вздох. Как будто развалины - застонали.
– Принял жертву дух. И нас принял, - говорит другой Егерь, заливая рану Ростика из флакона, - можно спать спокойно. Бродягам тут не уютно.
– То есть, зайти могут, если захотят?
– переспросил я, ослабляя ремни своих коней.
– Они не захотят, - пожимает плечами Егерь, - они - ничего не хотят. Просто бродят. И убивают живых.
– Зачем?
– Так они существуют. Убивая, они вбирают в себя жизненную силу, а потом - пытаются есть плоть. Выглядет жутко.
– Ты видел?
– Пришлось, - пожал плечами Егерь и стал расстилать покрывало под навесом остатков крыши одного из помещений.
– Тут бы покопаться, - оглядывается по сторонам один из бойцов, - отчего-то же Сила Света сохраняется? Если алтарь осквернён.
– Чтобы копать - надо духа упокоить. Он тут - Домовой. Обижается. А Сила идёт от намоленных стен и камней, пропитанных Светом. Когда Боги по Миру ходили, они - Кровью Своей Храмы освящали. Можешь взять камушек. Вне стен этих - он просто камень на память. Только все вместе - дают слабый Свет. Настолько слабый, что Духа упокоить не может. Раньше, давно, ещё когда тут городов - не было совсем, Неупокоенные сюда - рекой текли. И тут же упокаивались. А этот - уже лет шестьдесят мучается. И Бродяги вон там распадались. Теперь - могут насквозь пройти.
Вот такие вот байки из склепа. Когда затихли, закончилась суета, уложились - услышал я шёпот Духа. Едва уловимо, он бормотал что-то и стонал. Но, поневоле - прислушиваешься, разобрать ничего не можешь, но и сон не идёт.
– Достал!
– в сердцах ругнулся я.
– Сегодня - вообще мирный, - ответил Ростик, - обычно ноет, как плачет или стонет. Иногда - воет. А сегодня - шепчет.
– А что шепчет?
Ростик пожал плечами:
– Только они - друг друга понимают. И Некроманты. И эти, Осквернённые. Вот и Валшек - понимал. Последние годы свои. Всё, переводил нам. Много мы тогда сокровищ подняли.
– Валшек - это отец Пятого?
– Он самый. Хороший был Ходок. Лес и Скверну - нюхом чуял. Как он заразу эту схватил? Вот когда она в нём и стала укореняться - стал он духов понимать.
– Вы знали, но не сдали его?
– Он - опытный Ходок, - опять пожал плечами Ростик, - сам знал, где край, сумел - не переродиться. Мужественный был человек. За те годы, что он был и нашим и ихним, мы про Лес узнали больше, чем за сотню лет до этого.
– Мужественный человек, - согласился я, - Жаль, что он ушёл. Все знания теперь утеряны.
– Ну, он - ушёл, Чистильщик помог сохранить его душу в Светлом Круге, а вот Навык свой он сыну передал.
Я аж подпрыгнул! Пазл сошёлся!
– Пятый? Так вот почему этот штепсель шляется, где хочет и ничего с ним не случается!
– Точно.
– А говорят - проклятый он.
А Чес-Чистильщик опять сменил шкуру в моих глазах. Не палач-инквизитор, а помощник, сообщник и спаситель попавшего в беду Егеря.
– Ну, эти Застенные... Ничего они не знают. Из своей скорлупы нос высунуть бояться.