Катарсис
Шрифт:
И всё одно - шаг вперёд!
– Душу!..
– заряд дроби отрывает хмырю его костлявую руку по локоть. А вдруг палка эта - как то ружьё в пьесе - выстрелит? Коптящая палка летит в сторону. Класс! Ещё шаг.
– Мать!..
– следующий поток дроби отстреливает уроду его тонкую ногу, хмырь начинает заваливаться вбок.
Ещё шаг. Выстрел в корпус. Только пыль летит. И копоть.
Человек, с голосом Олега, уже не бьётся в припадке от боли - вырубился. Или умер. А слева - тяжело поднимается белокурый мальчик, лет 14-15,
Ещё шаг. Мат. Выстрел в эту мерзкую харю. Вижу, как с золотистой вспышкой в глубине копоти исчезает полчерепа.
Ещё шаг. Красный, с золотом латуни, цилиндр гильзы, слегка дымя, летит по параболе. А патроны - тю-тю! Боёк сухо щелкает.
Мальчишка поднялся, занёс меч над головой и летит на этого урода. Наивный албанец. Тут полный заряд дроби помповика не прикончил этого урода, что ты сделаешь этой ковырялкой? А вон и ещё двое реконструкоров бегут. Эти ряжены в крестьян, с топорами.
Из обезображенной пасти на меня летит копоть. Ага, щаз!
– За ВДВ!
Размахиваюсь помповиком, как дубиной. Парень опускает меч в мощном ударе. Что-то "... фальконе". Крестьяне с топорами не успевают.
Дорогостоящая, инструктированная по стали, расписанная резьбой по дорогому дереву, дубина, бывший помповик "тюленя", походя, смахивает копоть, врезается в челюсть урода. Туда же, но с другой стороны - меч паренька.
Как перезрелый кочан капусты, голова урода слетает с плеч.
Такая злость меня охватывала, что я бью ногой, со всего набранного разгона, в корпус обезглавленного урода. Тело, как пустое лукошко из ивовых прутьев, улетает.
Мне этого мало. Уже разбитое ружьё (будто не по шее хмыря бил, а по связке арматурных прутьев) со всего размаха опускаю на кочан черепа этого хмыря. С треском череп лопается, разбрасывая копоть и брызги зелёного огня.
Меня сбивает с ног один из крестьян. В злости вскакиваю, хочу и ему - вмазать. Но, крестьянин на меня не смотрит, а косится на это зелёное пламя, что-то буробит. Второй крестьянин, молодой, и блондин-мечник тащат в сторону тело человека с голосом Олега.
– Что это, чёрт возьми, происходит?!
Крестьянин тащит меня за рукав куртки. По-прежнему буробит что-то на венгерском. Или - ещё каком-то. В языках я не силён. Тычет в зелёный огонь. Вижу, как язык пламени, как живой, прыгнул к одному из тел, явно не живому - с лицом, смотрящем самому себе в спину - жить сложно. А тело - задёргалось.
Крестьянин заорал, прыгнул к телу, взмах топора - голова катится в сторону. Конвульсии прекратились. А мужик с топором довольно живо отпрыгнул от метнувшегося к нему зелёного языка пламени.
Демонстративно. Я тоже увернулся пару раз от слишком активного пламени, оттащил в сторону тело реконструктора за ногу. И ещё одно.
Всё. Пламя стало выдыхаться. Гаснуть.
– Твою мать! Реконструкторы туевы! Что вы тут наворочали?
Буробят
Опасность миновала, мне сразу - поплохело. Отвернувшись, рыгал, тщетно выворачивая пустой желудок. Стыдно. Как новобранец. Ну, мне ещё не приходилось участвовать в реалиях фильма "Обитель Зла". И учавствовать во вскрытии Муравейника Зонтика Амбреллы. И Люды Ёвович рядом не наблюдаю.
А дальше - вообще туши свет! В прямом смысле. Сомлел, как барышня тургеневская.
*****
Опять лежу в давешнем "Нигде". И опять этот светящийся дед.
– Справился, молодец.
– Слышу я у себя в голове.
Я - в аху...в недоумении. Чё за хрень твориться?
– Да, вечная спешка. Вроде и бесконечность имеется, а всё одно не успеваешь на вашу прыть - реагировать.
И ты думаешь, что это что-то прояснило?
– Ты должен понять главное...
Ложки не существует.
Тишина.
– А... Вот вы...! Всё у вас...! А я думаю - какая ложка? Не отвлекай!
Так, дед, похоже, мысли мои читает. Ну, точно, морда довольная, как у кота, стырившего колбасу. Не "ндравиться"? А неча по чужим бестолковкам шариться!
– Да, с коммуникацией тоже надо что-то делать... Вроде, не сильное нарушение... Вот. Встроил в твою, как сам говоришь, бестолковку, мемоблок-дешифратор. А то повесят, а ты и знать не будешь за что. Или голову отрубят. Или четвертуют. Или колесуют...
Хватит! Садист!
– А, ну, да. Отвлёкся. Главное - это не Земля. Понял? Это другой мир.
– Зачем?
– Так надо, - отмахнулся дед, сосредоточенно всматриваясь мне в переносицу.
– И что я должен делать?
– Не могу сказать. Это будет прямым вмешательством. Да как же он был силён, неупокоенный! Дай-ка уберу! Вот, так - лучше. А, и это тебе тоже без надобности!
Из моего кармана выплыла пластинка с надгрызанным яблоком, исчезла в рукаве деда. Во, как! У меня мобилу отжали! А дед - гопник! Улыбается.
– Так что же мне делать?
– Как у вас говорят: "Следуй зову сердца"
– А-а! Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Стандарт. Для сказки.
– Сказка ложь...
– Я помню про намёк.
– Всё, пора мне. Да, тело тебе я чуть подправил. Так проще будет. А то отбросишь копыта в самый неподходящий момент и дело завалишь. А мне следующего искать? И так, схватил что попало!
Дед сокрушённо махнул рукой, но голос в голове продолжил рокотать:
– Выглядеть будешь так же, как привык, а физиологически - здоров. Так сказать, бонус за прохождение миссии. Да, эту хлопушку - не бросай. Кровь в ней моя. Сгодиться.