Катарсис империи
Шрифт:
Так или иначе, но Николая я ждал больше трех часов. Хорошо хоть накормили. Да и где-то через час ожидания, в двери маленькой столовой вошел одетый в гражданское платье Лавров.
Обменявшись приветствиями, мы присели за стол.
– Выглядите уставшим, Илья Сергеевич!
– Заметил собеседник.
– Только с дороги. Его величество назначил совещание, но, пока занят.
– Как любопытно, - Лавров улыбнулся.
– Но, меня тоже вызвали на совещание к государю.
– Действительно - любопытно, - на самом деле, меня сейчас больше интересовал жаренный перепел, лежащий
– Я навещал ваших людей в Елагинском, - осторожно начал Лавров.
– Познакомился с господином Малкольмом. Не зная, когда вы вернетесь, передал ему документы относительно арестов Витте, Абазы, Авелана, Рожественского...
– Смотрю вы изрядно прошерстили "Безобразовскую клику".
– Лишь тех, кого позволяют арестовать мои полномочия. Хотя, даже эти аресты произвели много шума и привлекли ненужное внимание.
– Ни в коем разе, - Говорить с набитым ртом всегда считалось моветоном в приличном обществе. Поэтому, перепела пришлось отложить.
– Владимир Николаевич, - я промокнул губы салфеткой.
– Когда я вам сказал о том, что вам предстоит бороться с врагами внутри страны, я думал, что вы поймете, что вам предстоит противодействовать злодеям от самых низов, до самого верха.
– Но, для этого необходима такая власть, что...
– В группе господина Безобразова состояли такие люди, как Плеве и Великий князь Александр Михайлович. Что не могло не придать ей поддержки на самом верху. Фактически - их решения принимались в одном шаге от уха императора. Не имею информации, какие цели преследовал господин Великий князь, но Плеве... Плеве фигура противоречивая! В моем времени его оценивали в основном по словам современников, одним из которых был Сергей Юльевич. А уж Витте не скупился на характеристики. В общих чертах, Плеве представлялся моим современникам как цепной пес, которого спускали с поводка, когда пахло жаренным. Любопытно, что фраза "Нам нужна маленькая победоносная война!" приписывается именно Плеве. Якобы, он подталкивал Россию к конфликту, надеясь, что победа сплотит народ и позволит успешно бороться с революцией. Возможно, это и так. Но. В одиночку, Плеве бы не добился успеха - ведь война началась по сути из-за концессий на реке Ялу, а это предприятие известно кто разрабатывал. Таким образом - любой из членов "Безобразовской клики" несет солидарную ответственность за провокацию Японии на конфликт.
– Однако, все мы знает, что Витте всегда был противником Плеве. Не станет ли арест Витте сигналом для Плеве, что его позиция верна?
– Еще как станет. Вот тут то ему и нужно подрезать крылья.
– Простите, что подрезать?
– Это такое выражение. Имеется ввиду - лишить инициативы. Не буду вас томить, если расскажу, что в настоящий момент на Плеве планируется покушение, в результате которого он покинет этот грешный мир.
– И вы так спокойно об этом говорите!?
– Тише, мой друг. Верите, или нет, но Плеве для меня не первостепенная фигура. Но, раз так вам не терпится, расскажу вам подробно, что помню.
– Было бы интересно послушать.
– Что ж, извольте. Вероятно, вы не в курсе, но в Петербурге сейчас проживает господин Евно Азеф. Это глава "Боевой
– Что? Это...это бессмыслица!
– Согласен, но так оно и есть. Господам полицейским самим того не зная, удалось нанять на работу матерого террориста, который вертел ими в собственных целях.
– Боже, какая безалаберность!
– Это еще не все, мой друг. Покушений на Плеве было не менее двух - тут уж я вам сказать не могу, просто не помню. Но, так или иначе - оно состоялось, и господин Плеве погиб. И, сейчас, мы с вами, можно сказать, держим господина Плеве, извините за пошлость, яйца.
Лавров, и без того обескураженный моими словами, едва краской не залился от моей бесцеремонности. Это мы, в свое время привыкли матом ругаться везде, где можно. А двадцатый век, это вам не коммунизм строить.
– Илья Сергеевич, я бы попросил... неудобно... резиденция государя...
– Приношу извинения, господин ротмистр. Я хотел сказать, что мы полностью контролируем жизнь или смерть Плеве.
– Как это?
– Очень просто. Это называется политикой. Грязное и неблагодарное дело. Особенно, когда в нем участвуют спецслужбы. Но, в рамках беседы, я вам расскажу.
В зал вошел слуга, сервировавший стол к чаю. Все это время, пока менялись блюда на столе, я видел, как Лавров обдумывает мои слова. Что ж, это похвально - до всего дойти своим умом.
Наконец, нас оставили и я продолжил.
– Преимущество Разведочного отделения в том, что оно тайное. О нем никто не узнает. В моих планах, которые я вам предоставил, есть предписания по преобразованию вашей службы.
– Да, я разговаривал об этом с господином Малкольмом.
– И что же вам сказал Дмитрий?
Минут десять я слушал пересказ Лаврова о позиции Малкольма. И, чем дольше я слушал, тем больше понимал, что реформирование Разведочного отделения придется держать под личным контролем. Малкольм, а с ним возможно и другие, не поймут моего стремления воссоздать КГБ таким, какое оно было при СССР. Конечно, в мои планы не входит устраивать тотальные слежки и прочее, но я планировал вобрать в новую службу все положительные качества известных мне спецслужб. И, если для безопасности государства необходимо будет создать в этом мире черные "воронки", я пойду на это не моргнув и глазом.
– Достаточно.
– Я прервал изложение Лавровым мыслей своего зама.
– Я вас понял. Владимир Николаевич, скажите, вы ставите интересы государства выше интересов отдельной личности?
– Безусловно да...
– Тогда взгляд господина Малкольма не должен путать вам цели и задачи. Дело в том, что в нашей истории, спецслужбы, действуя по большей части в партийных интересах, делали некоторые вещи неправильно. Расстреливали без доказательств, ссылали в лагеря и тому подобное. Я не вижу в этом необходимости, при реформировании контрразведки. Но, вы должны понимать, что если потребуется такая необходимость...