Катализатор прогресса
Шрифт:
– А ну-ка забери свои дурацкие деньги, - распорядился я, и он послушно спрятал обе пачки в зеленом брюхе.
– Я пойду открою, а ты приведи себя в порядок. Нельзя людей пугать.
Он встрепенулся и начал лихорадочно возиться с молнией. А зеленый пузырь все колыхался, все выскальзывал - никак не хотел забираться под куртку. Я махнул рукой и вышел из комнаты.
В глазок, конечно, не видно было никого. Позвонили еще раз. Не открывать _им_ глупо. Тем более, что в тот день в квартире было абсолютно чисто. И ничего на мне не висело. А гость... Да черт с ним! Пусть сам выпутывается, как знает, пусть покажет свои инопланетные способности. Я, честно
А это действительно были _они_. И Майора Пронина среди _них_ не было. Все трое в штатском, одного роста, в одинаковых серых плащах и шляпах. Вошедший первым молча раскрыл передо мною книжечку, и я ее с дотошностью, как всегда, изучил. Книжечка была настоящая, нечего возразить. Двое сразу прошли в комнату, а третий остался у дверей. Тут-то я и понял, что пришли не за мной. Квартира у меня маленькая: что происходит в комнате, слышно от самого входа, поэтому я не пропустил ни одного слова моих, незванных гостей.
– Именем закона Союза Советских Социалистических Республик вы арестованы!
– вот так до дикости высокопарно начал товарищ из органов.
Мой зеленобрюхий все так же сидел у окна, только повернулся к вошедшим спиной вместе с креслом и смотрел через плечо, а руками продолжал, наверно, воевать с молнией.
Тогда один из штатских зашел к нему спереди и сразу заорал, изменившись в лице:
– Ах ты сволочь! Засветился уже! Ты сколько же галактических законов нарушил, рецидивист проклятый?! Но это уж точно в последний раз. И вот что...
На этом, братцы, понятная для меня часть кончилась, и началась несуразица. Во-первых, все они перешли на свой язык - этакое пронзительное верещание вроде птичьего. Во-вторых, нарушитель галактических законов вскочил, брюхо его стало стремительно желтеть и сделалось похожим на гигантский кусок янтаря, а руки обвисли плетьми и лицо помертвело. В-третьих, штатские лопнули оба, как перезревшие каштаны, и под их бутаформной одеждой обнаружилась та же полупрозрачная масса, только ярко-красная, словно клубничный джем. Верещали они с каждой секундой все яростнее, а человеческие тела их вместе с одеждой довольно быстро растворялись в красном и желтом студне тел настоящих. И я еще не успел подумать про того, третьего, в прихожей, как он ударился в дверях о мою спину, развалился на два бесформенных розовых мешка, которые обтекли меня и тут же снова слились воедино. Он двигался, ни за что не задевая, и те трое уже висели над полом безо всякой опоры. Верещание перешло в пронзительный писк на грани ультразвука. Желтый внезапно вильнул и бросился к окну, но все красные разом налипли на него, и образовавшийся ком с громким шипением начал сжиматься. Не прошло и минуты, как от них не осталось ничего: ни дыма, ни даже запаха.
Я стоял, как дурак, посреди собственной комнаты и с глубокой тоскою вспоминал то славное время, когда на дверце моего холодильника ютилась неизменная бутылка водочки.
Утром я нашел в кресле полупрозрачную бесцветную плитку размером с книгу. Долго вертел ее в руках, наконец угодил пальцем в какое-то углубление, и плитка - действительно, как книга - развернулась веером упругих листков, испещренных штрихами и точками. Потом вновь сложилась. "Растяпа, этот рецидивист, - подумал я, - забыл какую-то свою игрушку". И положил плитку в секретер, рядом с давешним катализатором. Ничего не хотелось мне делать с этими штуками. Ничего: ни экспериментировать, ни выбрасывать, ни сдавать куда бы то ни было. Я решил просто подождать. Чего? Не знаю.
Я по-прежнему хожу в свою контору, по-прежнему толкаюсь вечерами у книжного, зарабатывая на жизнь, даже девчонок вожу к себе по-прежнему. Но я вдруг стал думать о таких вещах, которым раньше не придавал значения или вовсе не догадывался о них. Меня, например неотвязно мучит проблема: спасет ли людей внезапное изобилие? Кому мультипликатор будет нужнее: лентяям, обжорам - или творцам, которые навсегда освободятся от черной работы; людям доброй воли, которые дадут еду голодным и лекарства больным - или воякам, которые враз все уничтожат в бешено ускорившейся гонке вооружений? Черт знает о чем думаю я теперь. Всерьез переживаю, что не спросил зеленобрюхого, может ли его мультипликатор тиражировать людей как вещи - ведь это, пожалуй, было бы ни к чему. В общем, частенько я рассуждаю так, будто мультипликатор на самом деле возможен. А время от времени (как же иначе?) подвергаю сомнению собственную психическую нормальность. И только эти "вещдоки" в секретере спасают меня от окончательного безумия. А впрочем, что это за доказательства: бутылка с красной пылью да какая-то китайская головоломка? Подумаешь, инопланетные штучки!
И однажды я не выдержал. Позвонил старому знакомому еще по "универу" (он окончил химфак) и попросил сделать - не для себя, конечно максимально полный анализ одного порошка. Передал ему крохотную горсточку. Он обещал звонить и пропал надолго. Я успел забыть о своей просьбе, когда он внезапно объявился.
– Старик!
– орал он в трубку.
– Где ты взял этот порошок?!
– А что такое?
– спросил я невозмутимо.
– Понимаешь, вообще-то это двуокись тория, но не совсем двуокись тория. У нее совершенно немыслимая кристаллическая структура.
– Ну и что?
– А то, что она, например, оказалась уникально эффективным катализатором (при слове "катализатор" я вздрогнул) в реакции окисления... (тут я ни черта не запомнил - какого-то альфа-минус-хренатина в бета-плюс-хренатан).
– А для чего это нужно?
– поинтересовался я.
– А тебе зачем?
– агрессивно откликнулся он.
– Вот как. Ты где работаешь-то?
– Извини, старик, не имею права разглашать.
Кисло мне стало, братцы, от этого разговора. А он спросил:
– Слушай, не можешь еще достать порошочка? Спирту нальем один к одному. Годится?
– Нет, не смогу, - отозвался я глухо.
– Так может, мы сами? Ты только адрес дай.
– Не знаю я никакого адреса. Друг на одном "ящике" спер из буржуйской установки - вот и все.
– На каком "ящике"-то?
– Продолжал он допытываться.
– Назови хоть что-нибудь: открытое название, номер... Я же их знаю все.
– Не имею права разглашать, - сказал я и повесил трубку.
Порошочек ему! Катализатор. Шиш тебе, а не катализатор! Он для прогресса предназначен, а вы там из него химическое оружие сляпаете. Нет уж, дудки.
И больше я ни к кому не обращался. Но почему-то именно тогда меня осенило. Я даже удивился, что раньше не догадывался. Ведь эта дурацкая плитка - она и есть "ноу-хау", про которое талдычил мой пришелец. Он только объяснить не успел, как с ним работать. Точно, точно. А заказать "ноу-хау" успел - вот оно и свалилось в мое кресло. Обидно, братцы, до соплей. А уж ему-то как обидно! Сидит, небось на своей Альфа Центавра за решеткой и плачет. Не представляю, впрочем, какие должны быть решетки для этакой зеленой размазни.