Каста огня
Шрифт:
Он покачал головой.
— Мы должны повзрослеть, пока Галактика не устала от нас.
Ощутив жужжание пробудившейся электрической осы внутри импланта, Хольт внезапно вспомнил самый важный вопрос.
— А что насчет Изабель Рив?
— Кого? — Кирхер как будто растерялся.
— Кадета-комиссара Изабель Рив. Ты направлял её за мной?
— Не понимаю, о ком ты говоришь, — Зебастейн с сожалением тряхнул головой. — Даже я не могу отслеживать всех подряд. И что с этой Изабель Рив?
— Она мертва, — сказал Айверсон.
— Мне жаль, — осторожно отозвался Небесный Маршал. —
— Я убил её.
— И сожалеешь об этом?
— А должен?
Кирхер прищурился, обдумывая ответ.
— Её убийство было необходимым?
Не «правильным» или «неправильным»… Оса в черепе Айверсона начала сердито метаться… Не «справедливым» или «несправедливым»… Пытаясь найти выход… Просто «необходимым или нет»…
— И это всё? — тускло спросил он.
— Нет, но остальное следует из сказанного, — глаза Зебастейна сияли убежденностью. — Чтобы преуспеть, мы должны избавиться от иллюзий вроде эмоций или морали, и работать с фактами. Такова базовая философия Высшего Блага, и это путь, основанный на суровой действительности, а не на мимолетных идеалах. Прочный фундамент, на котором мы можем опереться.
— Зачем ты рассказываешь мне всё это?
— Потому что ты был прав, — с удивлением ответил Кирхер, словно сам только что это понял. — Ты мой судья, Айверсон. Я не искал тебя, но ты всё равно пришел — человек с острым умом и пистолетом, направленным мне в лицо. Возможно, в этом есть свои перспективы.
— Ты считаешь, я пощажу тебя? — оса глубже вгрызлась в мозг Хольта, задев странные синапсы, и лицо комиссара дернулась. — Ждешь, что я закрою глаза на эту ересь?
— Я жду, что ты поразмыслишь, — настойчиво произнес Зебастейн. — Представь кошмары, которые сорвутся с цепи, если ты разрушишь нынешнее равновесие.
— Я — имперский комиссар.
Небесный Маршал обратил на арканца взгляд, в котором читалась железная воля.
— Это ложь, Хольт Айверсон. Кем бы ты ни был, ты давно уже не имперский комиссар.
Очевидная истина, которую я не могу отвергнуть.
Экипаж на мостике не сопротивлялся. Хрупкие, бледные мужчины и женщины в аккуратных флотских мундирах отступали от захватчиков, подняв руки и опустив глаза.
— Где капитан? — требовательно спросил Катлер.
С окровавленным топором, в рваном сыромятном жакете, он наверняка казался членам экипажа каким-то пиратом наихудшего сорта. Видя их перепуганные лица, Энсор хотел захохотать в голос, но тогда внутри него могло что-то сломаться, а полковник ещё не закончил свои дела.
— Я вежливо спрошу ещё разок, а потом разозлюсь, — Катлер многозначительно взвесил топор в руке. — Где, Преисподние его дери, капитан?
— Убей меня, и погибнут ещё миллионы, — сказал Небесный Маршал. — Правосудие требует этого, и значит, правосудие слепо.
Кирхер шагнул вперед, так, что ствол пистолета коснулся его лба.
— Покончи с мерзкой ложью, породи бесконечно
Айверсон ровно держал автопистолет, а в его разуме, словно танцующие светлячки, вспыхивали и угасали беспокойные мысли. Убить его и найти проклятие? Пощадить его и найти искупление? Или же всё наоборот? Проклятое искупление или искупленное проклятие? Где же призраки, когда так нужен их совет? Он посмотрел мимо Небесного Маршала, разыскивая взглядом Бирса, Номер 27 или даже Ниманда. Надеясь увидеть Рив…
Он заметил воина огня, который не двигался с самого начала противостояния, но внимательно смотрел на людей.
Ждет, что я выберу.
А потом Хольта лишили выбора. Двигаясь с быстротой, кажущейся невозможной для его лет, Небесный Маршал выбросил вверх руку и железной хваткой сжал запястье комиссара. Автопистолет выстрелил, но Кирхер с изяществом танцора успел шагнуть в сторону; затем он крутнул кистью, и оружие выпало из онемевших пальцев Айверсона. Не медля ни секунды, Зебастейн с почти нечеловеческой скоростью атаковал арканца. Орудуя кулаками, словно поршнями, он нанес удары в грудь и лицо противнику. Хольт отшатнулся, но беспощадный неприятель последовал за ним, избивая комиссара, будто молотильная машина.
Наконец, Айверсон рухнул.
— Мне жаль, — сказал Небесный Маршал, отступая от распростертого на полу арканца. — Я бы хотел оставить выбор тебе, но на кон поставлено слишком многое, а ты, возможно, безумен.
Кирхер тяжело дышал, словно измотанный внезапной вспышкой насилия.
— Как бы то ни было, я верю, что ты поступил бы правильно, Хольт Айверсон.
У его плеча появился воин огня, державший пистолет комиссара, и Маршал кивнул чужаку.
— Убейте его, шас’эль.
Ксенос выстрелил в глаз Зебастейну Кирхеру.
— Капитана больше нет, — ответил исхудалый флотский лейтенант. — Исчез десятилетия назад. Он никогда не ладил с Небесным Маршалом.
— Видно, хороший был парень, — заметил Катлер. — Ладно, забудем о капитане. Вы ведь сами справитесь, ребятки?
— Справимся с чем? — неуверенно спросил лейтенант. — Чего вы хотите от меня… сэр?
— Запустить двигатели. Мы уходим.
— Уходим? — флотский пораженно выпучил глаза.
— Сваливаем от Федры, — пояснил Энсор. — Как я понимаю, этот корабль — символ всех здешних мерзостей, так что я убираю его отсюда.
— Но это невозможно! — возмутился лейтенант. — «Реквием по добродетели» не отправлялся в полет с самого начала войны!
Остальные офицеры согласно забормотали.
— Вы же видели, в каком он состоянии. Наверняка развалится на куски прежде, чем мы уйдем с орбиты.
— А я не прошу тебя покинуть орбиту, парень. Я хочу, чтобы ты покинул реальный космос! — весело возразил Катлер. — И побольше энтузиазма, ладно?
— Вы хотите, чтобы мы вошли в имматериум? — возмущение лейтенанта сменилось на откровенный ужас. — Это самоубийство! Я даже не знаю, работают ли до сих пор корабельные поля Геллера. Без них нас сожрут заживо!