Каста огня
Шрифт:
Конечно же, она права. Ты был мне вместо отца, старик. И мне жаль. Я все эти годы чертовски жалел тебя…
Айверсон заставил себя снова взглянуть на Рив.
— Ты лжешь, — бессмысленно повторил Хольт.
— Тогда застрели меня.
— Сделай это! — зашипел ему в ухо мертвый Ниманд. — Сучка тебе мозги полощет!
Хольт уже нажимал на спуск, как вдруг заметил Номер 27. Третья тень комиссара наблюдала за ним с другой стороны прогалины. В отличие от двух других, её появление было редким и драгоценным проклятием —
Что тебе здесь нужно? Что ты пытаешься сказать мне?
Проследив за взглядом комиссара, Изабель обернулась через плечо и посмотрела прямо сквозь Бирса, но ничего не заметила. Нахмурившись, девушка повернулась обратно к Айверсону, и арканец почти услышал, как напряженно она обдумывает свои шансы.
Да, Рив, я отвлекся. Сделай ход! Заставь меня выстрелить, докажи, что я был прав!
Но Изабель не двинулась с места. Несомненно, она заподозрила подвох.
Ну ладно, девочка.
Комиссар отступил на несколько шагов, подальше от кадета. Затем он медленно опустил пистолет и убрал в кобуру, но оставил руку возле оружия.
— Дома, на Провидении, у нас много старых легенд и обычаев, — сказал Хольт. — Иномирянину большинство из них покажутся бессмысленными, и, честно говоря, я тоже не понимаю смысла многих мифов.
Он с сожалением покачал головой.
— Но есть один, в истинности которого я не сомневаюсь. Он зародился во времена первых поселений и с тех пор течет, словно огненная вода, в крови каждого арканца, будь то аристократ или дикарь. Это легенда о Громовом Крае.
Айверсон заметил, что Бирс кивнул с редким одобрением. Старый стервятник родился на Провидении, и именно он рассказывал Хольту о традициях и былинах родного мира, с виртуозной логикой вплетая их в догмы Имперского Кредо.
— Громовой Край — тайное место, скрытое внутри каждого из нас, — продолжил арканец. — Это острие иглы в оке бури под названием «жизнь», решающий момент, который сломает тебя или вознесет в глазах Бога-Императора. Ты пройдешь по нему один только раз, но поход будет длиться целую вечность. Повернуть назад не удастся, и второго шанса не будет, поэтому идти нужно с огнем в сердце и сталью в хребте.
— Ты говоришь, как поэт, а не комиссар, — заметила Изабель, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.
— Все хорошие комиссары немного поэты, Рив. Словами мы орудуем так же, как и стволами. Когда применяешь их верно, твои подопечные добровольно идут на смерть.
— Значит, ты всё ещё считаешь себя хорошим комиссаром?
Он мрачно улыбнулся.
— Я знаю, что из меня плохой поэт.
— И ты хочешь сказать, что мы сейчас в твоем Громовом Краю, Айверсон?
— Нет, Изабель Рив, в твоем.
Пальцы аугментической руки рефлекторно дернулись, но ладонь из плоти и крови с идеальной неподвижностью замерла возле кобуры.
— Доставай
Очень медленно и очень осторожно девушка подняла руки.
— Нет.
— Тогда я застрелю тебя на месте, наемная убийца.
— Я не стану играть с тобой в эту дурацкую «честную дуэль», Айверсон, — она явно разозлилась. — Не дам выстрелить со спокойной душой. Если убьешь меня — вся вина будет на тебе.
И они стояли так очень долго, оказавшись в безвыходном положении, и Хольт всё это время пытался найти правильный ответ в чувствах своих призраков. Словно матрос, ориентирующийся по черным звездам, он метался между злобой Ниманда, презрением Бирса и странным сочувствием мертвой девушки, но в итоге за Айверсона решила его собственная усталость.
— Выбрось оружие, — приказал он; Изабель осторожно повиновалась, стараясь не дать Хольту и малейшего повода счесть её поведение угрожающим. Комиссар кивнул. — Если пойдешь за мной, я тебя убью.
— Понимаю, — ответила Рив. Когда арканец повернулся уходить, она крикнула ему вслед: — Айверсон, ты же понимаешь, что сошел с ума, верно?
Остановившись, Хольт вновь окинул взглядом свои тени, задержавшись на Бирсе. Если девушка говорила правду, то его преследовал призрак ещё живого человека. Это хуже, чем тень настоящего мертвеца?
Ответа у Айверсона не нашлось.
— А ты думаешь, это имеет значение? — спросил он, но и у Изабель не нашлось ответа, поэтому комиссар вновь отвернулся.
Неужели я только что отступил от края бездны?
— У неё пушка! — заорал Ниманд.
Айверсон резко обернулся, и автопистолет как будто сам прыгнул ему в руку. Перед комиссаром выросла Номер 27 и раскинула руки, словно умоляя его о чем-то или предостерегая, но Хольт уже открыл огонь. Заряды, с брызгами эктоплазмы пробив мертвую девушку, вонзились в Рив. Кадет стояла неподвижно, и…
Какая ещё пушка? Она безоружна!
Первая пуля выбила Изабель правый глаз, вторая и третья оторвали половину лица. К ужасу Айверсона, она ещё была жива, падая на землю.
— Рив! — комиссар рухнул на колени рядом с ней, зная, что ничем не сможет помочь. — Изабель, послушай меня…
Уцелевший глаз девушки вертелся в глазнице, пытаясь отыскать Хольта.
— Айвеххх… шшооохх… — раздробленная челюсть превратила слова Рив в булькающее месиво, но она вцепилась в комиссара. — Тххы… убххх… людхх…
Вздрогнув в последний раз, Изабель умерла.
Арканец поднял взгляд на Ниманда и увидел, что призрак с жадной ненавистью смотрит на труп.
— Зачем ты это сделал? — спросил Айверсон.
— Это было единственное надежное решение, Хольт, — с тайным злорадством пояснил мертвый комиссар.
Айверсон открыл огонь в автоматическом режиме и превратил призрака в кружащиеся клочья эктоплазмы. Пистолет сухо щелкнул, и арканец механически вставил новый магазин взамен пустого. Хольт продолжал стрелять и перезаряжаться, пока последние фантомные комки не исчезли бесследно.