Каста огня
Шрифт:
Мэйхен втоптал чужака в землю и раздавил ему череп железной ступней.
«Ещё один, и игра окончена», — кровожадно подумал Мильтон.
Жук и его провожатый тихо поднялись на поверхность примерно в десяти метрах позади снайперской лежки. Оказалось, что в кустах скрываются трое партизан, и, к удивлению Клэйборна, сам стрелок оказался туземцем, почти обнаженным под толстым слоем серой грязи. Что было ещё абсурднее, голову саатлаа скрывал обтекаемый, словно бы отклоненный назад шлем, оснащенный прозрачным оптическим сенсором. Воин представлял собой безумное сочетание первобытности
Двое других партизан оказались в каком-то роде ещё удивительнее. Оба были полноценными людьми, и, совершенно точно, профессиональными солдатами, носили открытые шлемы и свободную форму черного цвета, а также кирасы и наплечники. Броня выглядела так, словно её отлили из какого-то твердого сорта пластека, и имела округлый, чуждый вид.
Чуждый. Да, Жук ожидал найти здесь ксеносов, настоящих врагов, а не очередных дикарей и этих людей-изменников. Какой-то частью разума арканец жаждал причинить боль самим тау, хоть немного отплатить за бедного тупого Буна и остальных. Откуда-то с другой стороны болота донесся характерный шумный вздох огнемета, и трое партизан принялись яростно спорить — предатели требовали от снайпера-саатлаа быстрее перейти на новую цель.
«Что ж, — решил Клэйборн, — кем бы они ни были, всё равно враги».
Подав сигнал держащемуся рядом аскари, Жук прицелился из лазвинтовки и нажал на спуск. Но какая-то часть механизма явно не вынесла купания в болоте, и оружие бессильно зашипело. Разведчик скорчил гримасу, заметив, что снайпер-туземец качнул головой и начал оборачиваться на звук. Тут же провожатый-саатлаа подпрыгнул и метнул что-то в сородича. Длинный кинжаловидный шип вонзился в грудь стрелка, который повалился на спину, в сплетение ползучих лиан, служившее ему укрытием.
Двое предателей резко развернулись, и Клэйборн бросился вперед, пригибаясь под их первыми выстрелами навскидку. Тут же арканец отчаянно ткнул стволом лазвинтовки в глаз одному из врагов, заставив его пошатнуться, но второй врезал Жуку прикладом по лицу. Покачиваясь, словно пьяный, разведчик увидел, как аскари влетает в его противника и оба с громким плеском валятся в воду. Первый солдат топтался рядом, одной рукой зажимая разбитый глаз, а другой пытаясь навести винтовку. Борясь с сотрясением, конфедерат подковылял к нему и увидел тело снайпера, запутавшееся в лианах. Вырвав из трупа длинный шип, Клэйборн неуклюже навалился на полуслепого изменника, отбил его оружие в сторону и всадил импровизированный кинжал в уцелевший глаз.
Потом Жук понял, что с него хватит, и мир завертелся вокруг бойца, а сам он рухнул наземь.
Испепеляя еретиков-ксенолюбов, Оди Джойс чувствовал, как по его жилам струится гнев Императора. Их укрытие превратилось в пылающий ад, проволочную клетку обугленных стеблей, и повстанцы метались там, будто угольно-черные скелеты. Один из них бросился в воду, подняв огромные клубы пара, но юноша чувствовал, что врага это уже не спасет. Двое дикарей выскочили из джунглей справа от новобранца, и он повернул к ним поток очистительного пламени, а затем расплылся в улыбке,
Всё прошло по плану, в чем Оди и не сомневался. Даже диски язычников не обратили внимания на парня, пока он подгребал к лежке снайпера. Когда Джойс вдруг вскочил и обрушил на врагов святой огонь, то мельком заметил в листве блеск удивленных глаз и улыбнулся своим растущим познаниям.
— В укрытие, идиот зеленый!
Быстро обернувшись на знакомый голос, Оди увидел дядю-сержанта Калхуна, который медленно продвигался к нему, сражаясь с вязким, как патока, болотом. Шагая вперед, Уиллис палил из лазвинтовки по дискам, пролетавшим мимо него в сторону Джойса. Одного сержанту удалось подстрелить, машина завертелась и, дымясь, рухнула в трясину. Остальные яростно забормотали, со свистом заложили вираж и помчались назад, к ветерану. Рыча, как безумец, Калхун открыл огонь по атакующим и опустошил батарею, а ответные выстрелы дюжины пушек в это время прошивали топь вокруг арканца, испаряя воду.
Оди бросился к своему герою, и другие серобокие тоже покинули укрытия, чтобы помочь сержанту и отвлечь на себя часть дисков. Теперь все арканцы стреляли и бросались в разные стороны, забыв об осторожности, ведь в своих душах они приближались к Громовому краю. Три полыхающих диска свалились в болото, три пронеслись мимо бойцов, оставив за собой пару мертвых конфедератов. Последний выживший снайпер сразил ещё одного, но несколько гвардейцев уже вычислили его позицию и устремились туда, не думая об опасности.
Затем Джойс услышал грохот военной музыки — с левого фланга подходил «Парокровный» рыцарь во главе ещё одного отделения арканцев. Зуав палил из тяжелого стаббера, повстанцы бежали пред ним, летящие со всех сторон стрелы отскакивали от брони с бессильным звоном, и осажденные конфедераты громко кричали от радости. Словно в ответ на это, по рядам саатлаа прокатилась какая-то волна безумия: туземцы бросились в атаку из тумана, издавая неистовые вопли. Они отбросили луки и кидались на гвардейцев, размахивая дубинами и копьями с коралловыми наконечниками.
— Круши дикарей! — взревел лейтенант Сандефур, устремившись на партизан; сабля офицера сверкала в гнилостном полумраке.
Тут Оди услышал, как кто-то сердито орет на саатлаа, требует оставаться на местах и обзывает их безмозглыми варварами. Решив, что это вражеский командир, юноша поспешил на голос, почти сразу же столкнувшись с одним из повстанцев. Партизан кинулся на Джойса, замахиваясь копьем и плюясь, будто ядовитая жаба. Новобранец парировал удар стволом огнемета и ответил вспышкой очистительного пламени. Мимо со свистом пролетел один из механических дисков, так близко, что едва не сбил парня с ног. Послав вслед устройству чужаков поток огня, Оди превратил его в пылающий шар. Машина слепо затрепыхалась, облила пару повстанцев горящим прометием и врезалась в дерево, а Джойс победно взвыл не хуже дикарей.
Вот ведь славно!
Мэйхен со скрипом бродил туда-сюда и время от времени постреливал в туман, действуя как приманка, пока второй зуав тихо наблюдал за ним. Если последний локсатль атакует Джона, то на мгновение подставит себя под выстрел лейтенанта. Неплохой план, но вожак выводка был хитер, а Уэйд, по правде, вел себя недостаточно бесшумно. Ксенос уже сообразил, что столкнулся с двумя врагами, поэтому не обращал внимания на очевидного «живца», а отслеживал приглушенные щелчки и жужжания меньшего по размеру железного воина.