Кассандра
Шрифт:
Не покончив с собою в первые же дни после выпавших на ее долю потрясений, Кассандра начинает думать не столько о смерти, сколько о зарождающейся в ее растоптанном теле новой жизни, чистой и невинной.
Она еще может убить себя, на это ей хватит сил, но никогда не посмеет сделать это, вместе с ней умрет и ее будущий ребенок. А может быть, и два, потому что в ее роду явно были двойни, ибо мать ее Гекуба, родила Приаму девятнадцать только сыновей, а сколько еще было у нее дочек… Если бы дети рождались по одному, их было бы куда меньше.
Нигде не говорится о том, как Агамемнон относился к Кассандре.
С
С другой…
Первые же слова, сказанные им о Кассандре своей жене Клитемнестре (в трагедии Эсхила «Агамемнон»), звучали так:
«…Ты с чужестранкою
Будь подобрей. На кроткого правителя
И боги благосклонно с высоты глядят.
Никто не хочет рабское нести ярмо.
А пленница моя — подарок воинства,
Сокровище сокровищ — вслед за мной
пошла».
Согласитесь, далеко не каждого человека можно назвать «сокровищем сокровищ». А ведь тут имеется в виду рабыня-наложница. Да и говорится это в глаза родной жене, в первые же минуты встречи после двадцатилетней разлуки!
За что же так ценил Кассандру ее поработитель?
За пророчества?
Они предвещали только смерть.
За красоту?
Если так, то следует уточнить: за красоту, весьма поблекшую после столь многих испытаний, выпавших на долю пророчицы.
За ее материнство?
Последнее мне кажется наиболее близким к истине.
У Агамемнона были, конечно, дети от Клитемнестры (да и не только от нее). Но он их не видел уже много лет, а любимую дочь Ифигению собственноручно направил под жертвенный нож.
Вполне возможно, что родившиеся у Кассандры близнецы (а вещунья все-таки родила их!) были для него своего рода искуплением за смерть дочери. Тем более что они, по своему происхождению, являлись наследниками троянских царей. А это обстоятельство также немаловажно. Кто ведает, как еще в дальнейшем могут обернуться отношения с Малой Азией!
Нужно сказать, что к концу своей жизни (Агамемнон, как и прочие, не верил пророчествам Кассандры и не думал, что его жизнь оборвется столь скоро) царь Микен и Аргоса стал гораздо более мудрым человеком, чем был ранее. Об этом говорит, причем прямо в глаза царю, и корифей хора из цитируемой в этой главе трагедии Эсхила:
«Я не скрою, готовя заморский поход
За Еленой, сочувствия в сердце моем
Ты не встретил. Я мнил: у кормила стоит
Неумелый правитель. Казалось тогда,
Что людей, уходящих на верную смерть,
Ты пустыми надеждами тешишь…
Но тому, кто с успехом закончил свой труд,
От души благодарен я, рад от души, Государь
мой».
Кассандра в эти дни тоже уже далеко не та гордячка, какою она была в дни далекой, безмятежной юности. Здесь она, как справедливо замечает А. Ф. Лосев, «больная, беспомощная, изнемогающая женщина. Она потеряла решительно всех своих родных во время кровавой бойни в Трое и потеряла родину. Теперь она не царская дочь в богатейшем царстве, но несчастная и замученная рабыня, принужденная делить ложе с победителем своей родины».
Все это верно. И тем
Вспомним, ведь Кассандра сама называет Агамемнона «благородным львом». А если вспомнить еще, что смертельно раненный, умирающий Агамемнон (в «Одиссее» Гомера) пытается защитить, хоть и безуспешно, Кассандру, когда та закричала от предсмертного ужаса, то приходится признать, что между Агамемноном и Кассандрой были отношения, которые нельзя назвать просто отношениями насильника и жертвы.
Конечно, ни о какой любви несчастной троянки к главному виновнику всех ее бед и несчастий не может быть и речи.
И все-таки Агамемнон волей-неволей, как отец близнецов, стал ее единственной опорой в жизни. Тем более что было видно, как отмякает его сердце, ожесточенное длительной войной.
Кассандра замечает за Агамемноном склонность к компромиссам (естественно, в последнее время), религиозность, знание людских характеров. Вот хотя бы такая фраза, принадлежащая Агамемнону:
«…Немногим людям свойственно
Друзей счастливых чтить и не завидовать.
Ведь для того, кого судьба обидела,
Удача друга — это мука новая.
Своя забота душу ест, что ржавчина,
А тут еще чужой успех оплакивай.
Да, я скажу по праву — научила жизнь,
Что преданность и дружба так же призрачны,
Как отраженье в зеркале обманчивом».
Это слова уже не сурового и бескомпромиссного полководца.
Скорее, это слова философа.
Слова мудреца.
И как обидно, что к мудрости своей Агамемнон пришел лишь в последние часы жизни.
Впрочем, так оно чаще всего и бывает.
Троянская война началась, как известно, с похищения Парисом Елены, дочери царя Спарты Тиндарея. Но она не единственная героиня этой непростой истории. У Елены, помимо братьев Кастора и Полидевка, была старшая сестра Клитемнестра, от рук которой погиб, в конце концов, Агамемнон, а с ним и троянская пророчица Кассандра.
Клитемнестра уже в молодости чувствовала себя обиженной, обделенной. Особенно в сравнении с Еленой.
Как же! Та, во-первых, считалась дочерью самого Зевса, проникшего к Леде в образе белокрылого лебедя. Во-вторых, являясь по отцу-олимпийцу сестрой богини любви Афродиты, была «прекраснейшей из смертных женщин».
А какие она пережила приключения! Ее похищал известный герой Тезей из Афин, из-за нее спорили лучшие женихи Греции, ее увез с собой в Малую Азию красавец Парис.
Троянская война, в конце концов, началась все из-за той же прекрасной Елены!..
Судьба Клитемнестры сложилась совершенно иначе. С юности она оказалась втянутой в борьбу между Атреем и Фиестом, проклятыми богами потомками рода Пелопса. Сначала она досталась Танталу, одному из сыновей Фиеста, затем, после ужасной смерти мужа, вышла за Агамемнона, сына Атрея.
О том, что Клитемнестра не испытывала к своему второму мужу особых чувств, говорит один из эпизодов, относящихся к раннему периоду войны, когда во дворец Агамемнона в Микенах явился раненный Ахиллом Телеф, сын Геракла и зять Приама, который хотел, чтобы его союзник заступился за него перед Ахиллом, ибо Дельфийский оракул посоветовал ему обратиться за исцелением к тому, кто его ранил.