«Каскад» начинает прорыв
Шрифт:
Разведчики снова расхохотались, держась за животы.
Седой присел на кровать, раскрыл личное дело Сычева и с удивлением прочел в графе «воинская специальность» – «повар».
– Не понял… А как же…
Его перебил новый взрыв хохота.
– Командир, смотри дальше, – не унимался Батон.
А дальше был подшит наградной лист на повара, старшего сержанта Сычева, который представлялся к награждению… орденом Мужества.
– Вот это накормил так накормил! – Кум уже не мог смеяться, держась за щеки.
– Ну, и че такого? – спросил Сыч, нисколько не обижаясь на разведчиков. – Я ж вам рассказал, как оно получилось…
– А теперь… ко…командиру расскажи! – еле выдохнул
– Да че такого рассказывать? – смутился Сыч под пристальным взглядом Седого. – В Грозном это было, в Черноречье. В первую войну. Так получилось, что мы расположились на восточном гребне холма, а чеченцы – через лощину, на западном скате холма. Крупные акации и клены мы попилили на блиндажи. Остались пни да заросли кустарника, где старшина роты замаскировал нашу военно-полевую кухню. В тот день старшина привез мешок подмороженной картошки и ящик свиной тушенки, и мы с помощником занялись обедом. Я послал помощника набрать воды из родника и вдруг услышал стрельбу и рев моторов со стороны чеченских позиций. Помощника все нет и нет, а у меня ни воды, ни дров. Сами знаете: война войной, а обед по расписанию! Делать нечего. Я взял топор, сунул в карман гранату и пошел в кустарник рубить дрова.
Рублю, значит, сушняк, прислушиваюсь и думаю о помощнике пропавшем. И вдруг слышу – примерно за 200 метров от меня деревья ломаются и рев танкового двигателя. Похоже, наши выдвигаются к окопам. Вышел я из кустов и вижу – по низине «Т-72» прет с развернутой назад башней. Смотрю, сука, прямо на мою кухню прет! Ну, думаю, все – пи… конец! Раздавит котлы, и солдаты останутся без обеда. А на башне вдруг вижу – «Бамутский полк им. генерала Дудаева» написано. Твою мать! Спрятался я в кустах, а когда танк поравнялся со мной, запрыгнул на него. Пробую на башне открыть люк топором, чтобы бросить гранату – не открывается. А до кухни уже меньше 100 метров…
Вцепился за ручку на броне. Одну ногу поставил на какой-то выступ, другой болтаю перед смотровыми щелями. Нохчи решили попугать, выставили автоматы и открыли огонь из смотровых щелей. Ну, думаю, пи… конец, короче! Точно, блин, в котел попадут! Я, значит, обухом топора ударил по стволу одного со всей дури, он и замолк. Я – по другому. Тот вообще согнулся так, что в щель не лезет! Тогда я стал бить обухом по триплексам, чтоб водилу ослепить. Он на месте начал крутиться, чтоб меня сбросить. А башня у него заклиненная была; сколько он ни пытался ее провернуть, только скрежет стоял! Тогда он рванул опять в лесок, надеясь, что меня сбросят падающие деревья. Но они все валились вперед. Короче, налетел он с разбегу на дуб здоровенный и заглох.
Я перебрался на башню и начал лупить обухом топора по люку. Минут через пять он приоткрылся, и показались поднятые вверх руки и испуганные бородатые морды. А через пару минут прибежали наши – человек тридцать: с «Мухами», с «РПГ-7», гранатами противотанковыми. Посмотрели на танк, на пленных, потом на меня с топором. Удивились, покачали головами – и, как и вы здесь, разразились хохотом.
Ну, короче, танкисты «духов» нам столько дров в лесочке наломали, что с передовой прислали помощников, чтоб их перепилить и поколоть. А мы все успели: быстро приготовили картошку со свининой. После обеда приехали начальник штаба и какие-то офицеры. Увидев танк с крутой надписью на борту, стали фоткаться около него. Потом тоже хохотали как полоумные! Полковник спрашивает: «Сыч, ты что, танк взял в плен с одним только топором?» Я кивнул, потому что отвечать на вопросы мне уже надоело. А офицеры долго не могли унять хохот. Начштаба за живот держится, а мне говорит: «Ну, все, Сычев, за танк, взятый в плен с одним только топором, заслужил ты орден Мужества!»… А вы, блин, если
– Да, ты что, Сыч! – Седой встал с табурета и обнял Сычева. – Ты что, брат?! Мы же от души гордимся тобой! Поскольку другого такого случая в любой армии мира не сыщешь… А ты, Батон, прекращай хохотать! И чтоб к вечеру, к 19–00, вдвоем с Сычем представили мне боевое наставление «Как захватить вражеский танк, используя топор и солдатскую смекалку» для распространения в войсках!
От хохота разведчики снова полезли под койки…
Глава 33
08 апреля 2000 г. 01–20.
База разведчиков
Сквозь сон Седой услышал чьи-то шаги, шаркающие по бетонному полу кубрика. Шаги были чужие – разведчики так не ходят: они ходят бесшумно. Седой напрягся, но, вспомнив, что он в расположении своей группы, сбросил одеяло и присел на койке, уже понимая, что ищут его. Чтобы облегчить поиски в огромном кубрике, в котором на двухъярусных койках похрапывало шестьдесят бойцов, он зажег свечу, всегда стоявшую на его тумбочке, переделанной из снарядного ящика.
Из душной темноты показались военный комендант района и дежурный офицер. Седой подставил им табуреты и вопросительно кивнул головой.
– Посоветоваться, – тихо проговорил комендант. – Извини, что разбудили. Ситуевина хреновая… Три дня назад группа спецназа ВВ раздолбала лагерь «духов» под Беноем. Они удачно попали на лагерь перед рассветом и, собственно, взяли «духов» спящими. Короче, увезли в фильтрационный пункт в Чернокозово четырнадцать боевиков. А еще четверых, пытавшихся оказать сопротивление, уничтожили…
– Лихо! – присвистнул Седой. – Теперь нужно ждать нападений на ВОВД, ВОПы, мелкие колонны… «Духам» нужны будут пленные, как можно больше пленных, чтобы обменять на своих, задержанных «вованами». Они чем думали? Задницей?
– Егор, что сделано, то сделано, – устало произнес комендант. – Но то, о чем ты говоришь, уже случилось… Сегодня в 10–00 из Зандака вышла колонна ВВ, направляясь на Балансу. В районе селения Мехкишты, где почти отвесные скалы подступают прямо к дороге, «духи», пропустив группу походного охранения на БТРе, подорвали на мосту радиоуправляемым фугасом «БРЭМ-Л», тащившую на жесткой сцепке вышедший из строя «Урал». Обе машины, получив серьезные повреждения, встали, полностью перекрыв мост, а «Урал», расстрелянный из гранатометов, загорелся. БТР не мог развернуться на узкой дороге и был сразу же подбит. Одновременно были подожжены еще четыре машины. Начался интенсивный обстрел колонны. Несмотря на удары с воздуха – а в небе работала пара «крокодилов», – все попытки освободить дорогу и вывести колонну оказались безрезультатными. Вертолеты ушли на дозаправку, и командир роты вызвал по радио дополнительное звено вертолетов, но пока они подлетели, случилось непоправимое… Вне зоны видимости с маршрута боевики спустились с гор и осуществили нападение на восемь машин, оставшихся без прикрытия. Расстреляв машины, они выхватили из «КамАЗа» двадцать «дембелей», ехавших в колонне без оружия, и увели в неизвестном направлении.
– А колонна? Смогла хоть одна машина вырваться?
– Нет, Егор. Вся колонна уничтожена. 22 машины… А о потерях личного состава лучше не спрашивай!
– Алексей Григорьевич, – сказал Седой, подумав. – Колонна внутренних войск… У них есть свое командование и есть свой спецназ. Они уже сейчас должны работать по следам группы, которая увела их людей. Лично я поступил бы так, поскольку в этой ситуации каждая упущенная минута может обернуться загубленными жизнями…