Карусель
Шрифт:
И тут Нора почувствовала, как она вся размякла, моментально потеряв всякую волю и желание сопротивляться. Дура, говорила она себе, этот парень прекрасно знает, что и как надо делать, чтобы вскружить девушке голову. И тем не менее она не ушла, не закричала, а ответила неожиданно мягко:
— Я вовсе и не сержусь. Напротив…
От удивления Клайв перестал улыбаться, но руки ее не выпустил.
— Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — вкрадчивым голосом спросил
— Можно подумать, что для тебя это имеет какое-то значение, — с вызовом в голосе ответила Нора.
Да он ее раньше вообще не замечал! Она для него — младшая сестра его подружки.
— Почему ты так считаешь? — обезоруживающе улыбнулся Клайв. — Скажи, ты что-то имеешь против меня?
— Ничего подобного, — искренне и чересчур поспешно опровергла его предположение девушка.
Ей давно этот парень одновременно и нравился и не нравился. Не его вина, что он так неотразимо хорош и что его родители так богаты. Его самоуверенность типична для той среды, в которой он вращается.
— Значит, ничего против меня ты не имеешь? Тогда сядь, посиди со мной, — предложил молодой Хартли.
— Ты, наверное, хотел побыть один, — робко возразила Нора.
Но он взял ее за руку и усадил рядом с собой на кровать, подложив ей под спину подушку.
— Нет, просто я устал от шума и мне захотелось немного покоя, — объяснил Клайв. — От тебя, Нора, всегда исходит какое-то умиротворение. Ты такая тихая.
Беда Норы была в том, что она постоянно страдала от собственной застенчивости и неуверенности. Покорно усевшись рядом с Клайвом, она спросила:
— О чем мы будем говорить?
— Обо всем, — бодро ответил Клайв и приложился к горлышку бутылки. — Слушай, ты, кажется, не очень разговорчивая?
Да, она привыкла все больше помалкивать. Дома ей рта не давала открыть болтушка Мария. Когда же их приглашали в компанию, то Нора всегда ощущала, что ее пригласили всего лишь как сестру и что ее терпят постольку, поскольку она никому не мешает, выполняя в то же время совершенно необходимую роль сопровождающей, без которой Марию просто бы никуда не пустили.
— Что ты собираешься делать после окончания каникул? — по-светски чинно задал вопрос Клайв. — Продолжишь учебу в школе?
— Нет, — покачала головой Нора. — Я поступлю в колледж, буду учиться на педагога.
— Из тебя получится образцовая учительница, — хмыкнул Клайв.
— Ты хочешь сказать, что у меня такой занудный вид? — сухо уточнила Нора. — Строго говоря, я вовсе не собираюсь стать педагогом.
— Тогда зачем же идешь в этот колледж? — резонно возразил юноша.
— Потому что этого хотят родители.
— А почему
— Не могу.
— Почему не можешь?
— Потому что я не такая способная, как сестра, и не родилась с серебряной ложкой во рту, как ты.
— Так вот почему я тебе не нравлюсь! — усмехнулся Клайв.
— Не нравишься? Если бы это было так, я не сидела бы сейчас здесь.
— Ты хочешь сказать, что ты ко мне неравнодушна? — моментально среагировал он.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — растерянно призналась Нора. — Я слишком мало тебя знаю…
— Вот и давай воспользуемся возможностью узнать друг друга получше, — предложил Клайв, многозначительно улыбаясь. — За знакомство!
Нора отрицательно покачала головой.
— Ты что, не пьешь?
— Нет.
— Сделай хотя бы один глоток, чтобы скрепить нашу дружбу.
Нора осторожно приложила к губам горлышко бутылки. Опустив бутылку, она заморгала, с трудом восстанавливая дыхание.
— Господи, что это?
— Коньяк «Наполеон». Тебе понравилось?
— Не знаю. Но внутри стало тепло.
— Выпей еще, чтобы окончательно распробовать, — настойчиво предложил Клайв.
Нора с опасением посмотрела на коньяк. Глотнув еще раз, она вернула бутылку и спросила:
— Что ты изучаешь в университете?
— Бухгалтерское дело и руководство бизнесом.
Он сделал еще пару глотков и передал бутылку Норе. Та отпила чуть-чуть.
— А твои родители…
— Мои родители? Отец со своей любовницей живет в Мексике. Она хотела бы его женить на себе, только вряд ли отец отважится. Однажды он уже обжегся. — Клайв опять приложился к бутылке.
— Обжегся?
— Когда он ушел к этой красотке, мать обобрала его как липку.
— Понятно.
— Но отец тоже был не дурак — он устроил все таким образом, что большая часть доходов перечисляется в трастовый фонд на мое имя и мать не имеет права тратить эти деньги.
— Это замечательно, — пробормотала Нора.
— Что замечательно? — спросил Клайв, бросив на юную собеседницу такой взгляд, будто та сморозила ужасную глупость.
— Замечательно, что он так заботится о сыне, — смутилась Нора.
— Он сделал это не ради меня, а для того чтобы насолить матери!
Как это ужасно! Наверное, он потому так озлоблен, решила Нора, что переживает развод родителей, их взаимные раздоры, несправедливости…
— Почему ты так думаешь? — спросила она вслух. — Расставшись с твоей матерью, отец не перестал любить тебя. Ты все равно остался его любимым сыном.