Карты судьбы

Колесова Наталья Валенидовна

– Но ты… Ты ведь ушел?

– Я послушный раб, – сказал он с кривоватой усмешкой. – Ты сказала: «иди», и я пошел.

– Но я не звала тебя обратно!

– Разве?

– Я освободила тебя, – напомнила Верда, пытаясь вырвать руки.

Он не пустил. Вздохнул – насмешливо и устало:

– История повторяется. Ты взяла меня в рабы, когда не хотела. Ты освободила меня – хотя опять этого не хотела.

– Хотела! – вскинулась Верда. – Я хотела, чтобы ты был свободен.

– Неужели, хозяйка? Ты так думаешь? Или хочешь думать? А ведь твоя богиня слышит и понимает

тебя лучше. Гораздо лучше. И выполняет невысказанное.

Верда осторожно вздохнула:

– Ты не… я не смогла?

– У тебя все получилось. Ты все сделала правильно. Только одно позабыла – богиня дает любовь тому, кто уже готов к этому. И выполняет не только твои желания. Знаешь, чего я просил, когда лежал там, на камнях? Чтобы ты любила меня. И мне совершенно все равно, любишь ли ты меня по ее воле, по своей или просто вопреки всему. И ты не хочешь отпускать меня так же, как и я не хочу уходить.

По мере того как он говорил, ее ресницы опускались, пряча глаза… испуг… радость… правду.

– Ну, скажи мне, – он отвел волосы с ее лица, пальцы задержались на щеке, скользнули и замерли на шее. – Отошли меня прочь. Сейчас же.

– А ты послушаешься?

– Нет.

Ее кожа звенела… пела от его прикосновения. Она повела головой, прижимая его ладонь к своему плечу.

– Похоже, мне от тебя не избавиться, – сказала негромко. – Никогда.

У него перехватило дыхание.

– Поедешь со мной на север?

– Нет, – сказала она и улыбнулась смущенно и слегка лукаво. – Ты поедешь со мной на север. Ты ведь мой раб, не забыл?

– И что еще прикажет хозяйка? – спросил Кай, заворожено наблюдая, как она скользит щекой по его загрубелой руке. Если богиня так влияет на нее, давно следовало затащить ее в святилище…

Верда подняла голову – в потемневших глазах отразилось молодое золото восходящего солнца.

– Я что-нибудь придумаю…

– Знаю я тебя. Опять в дорогу? Только не обратно в дворцовый лабиринт! – предупредил он почти серьезно.

Верда придвинулась ближе.

– Я придумаю что-нибудь поинтереснее, уж поверь мне.

Ему оставалось только поверить.

– Короли, – с недовольством пробормотала Санни. – Но почему ты выкинула королей?

Гадалка спокойно улыбалась:

– Не волнуйся, самого важного для тебя я оставила!

– Лорды и леди, оборотни, драконы, солдаты, моряки, волшебные карты… – загибал пальцы Дайяр. – И вот, наконец, появляются короли. Самое для них время!

Гадалка тасовала трех убранных из расклада королей – и каждый раз, выныривая из-под ее проворных пальцев, они меняли цвет и облик. Дайяр загляделся: фокусы или волшебство? В эту странную ночь он ни за что уже не мог поручиться.

– Этих историй и сказок так много… Какую же намвыбрать?

– О королях-магах и Королевской Шкатулке.

Гадалка

взглянула на Санни с уважительным интересом.

– Но это очень давняя история! Уже мало кто помнит, было ли королевство Элджеберт на самом деле, или оно лишь выдумка бродячих менестрелей, скучающих долгими зимними вечерами… Где ты ее слышала?

– Как раз от заскучавших менестрелей! – засмеялась Санни. – Говорят, когда-то в Сунган пришло немало семей с Элджеберта. Может, поэтому здесь так много магии? Может, те драгоценные камни из Королевской Шкатулки разбросаны по нашей земле, и стоит только наклониться, поднять – и ты обретешь древнюю королевскую силу? Дайяр, хочешь найти такой камень?

Дайяр молча смотрел на нее. Он, похоже, нашел уже истинную драгоценность… Сможет ли Санни в это поверить? Глядящая на него гадалка мягко улыбнулась – словно прочитала его мысли. Или и вправду прочитала?

– Волшебство или не волшебство, Шкатулка или не Шкатулка, верим ли мы в это или не верим, но мы не увидим и не поймем истину до тех пор…

ПОКА НЕ СТАЕТ БОЛЬ БЫЛОГО

Зверь взлетел над тропинкой так внезапно, что я успел только выхватить шпагу. И нет никакой моей заслуги в том, что он напоролся на клинок, словно бабочка – на булавку. Шпага вошла ему в горло и вышла за бугристым затылком.

Отползая от зверя на заднице, я разглядывал его. Такие мне еще не встречались. Больше всего он походил на кошку – гибким длинным телом, мощными лапами, каждая из которых напоминала гарпун с тремя гигантскими крючьями. Но на этом сходство и заканчивалось. Сзади на лапах были прямые длинные шпоры, хвост был гол и раздвоен, таким же раздвоенным оказался язык, вьющийся между смертоносными клыками. Я смотрел, как затуманивается его золотистый глаз, – и не прочел в нем злобы, – одно только немое удивление.

Топот. Готовясь к новым неприятностям, я поднялся и, упершись ногой в плотное тело зверя, вырвал из его глотки шпагу.

Чудовищ больше не случилось. В просвете деревьев мелькнуло яркое пятно, и на повороте тропинки появился всадник. Громкий крик прорезал тишину мрачного леса:

– Что ты делаешь? Он мой!

Всадник скатился с коня и упал рядом со зверем на колени. Пальцы погрузились в пышную шкуру, золотистые волосы почти слились с ней по цвету. Я тяжело оперся о шпагу.

– Извини, парень, не хотел портить тебе охоту…

– Какую охоту? Это мой пес!

– Пес?!

Парень поднял голову. Он был совсем юный, почти мальчик.

– В мое время собаки были другими, – заметил я.

– Ну, в твое… – протянул парень, и я понял, какая, на его взгляд, пропасть между нашими временами. – Повезло тебе, что я не взял с собой его братьев!

– Повезло, – согласился я.

Парень поднялся, разглядывая меня большими, золотистыми, как у пса, глазами. Его юное, безусое еще лицо оставалось мрачным и настороженным.