Карты рая
Шрифт:
И протянул руку к устройству внутренней связи. Но…
Ну да, конечно!
Но на пути руки черного человека оказалась рука противника. Оба вскочили на ноги одновременно. Это была схватка, при виде которой затаили бы дыхание боги. Их руки сплетались в хитроумных замках, удары были молниеносны, блоки и уходы филигранно точны. Они дрались, как будто ставкой их схватки было существование и несуществование мира. И в определенном смысле именно так и было. Их бой не закончился ни поражением, ни победой, потому что в разгар схватки линейный
Так вот, если честно, все было совсем не так.
— Я не согласен! — заявил черный человек. И протянул руку к устройству внутренней связи.
Его рука встретилась с рукой оппонента.
— Как Ангел Выхода, я обязан следить, чтобы в любой игре у людей всегда оставался шанс, — спокойно сообщил тот.
— Как Ангел Входа, я имею право требовать, чтобы в особых случаях этот шанс оказался единственным и минимальным, — так же спокойно ответствовал черный человек.
— Своевременное прибытие имперской эскадры не оставляет им никаких шансов. Я вынужден использовать право вето.
Черный человек неожиданно легко согласился.
— Хорошо! — сказал он. — Да будет так! Но я тоже использую свои права. Имперская эскадра опоздает на сутки. Но из тех четверых к цели пусть дойдет только один!
— Это требование минимально в рамках твоих прерогатив.
— Поэтому я и настаиваю на нем.
— У меня нет права возражать. Но почему ты думаешь…
— Потому что они люди. На одну чашу ложится сила, на другую слабость.
— И что же это за…
— Кто знает? Усталость. Жалость. Любовь. Но нам пора! Пока!
— Пока!
И как-то так получилось, что на месте обоих ангелов — ничего бы не изменилось, если бы вы назвали их демонами, — возникли только густые клубы дыма. Один был темным, другой светлым, один пах, как… А впрочем, какая разница? Ровным счетом никакой, потому что в следующий миг крейсер «Благое намерение» расплавился в неучтенном звездными каталогами маленьком солнце.
13. «Почти у цели…»
— Почти у цели, — сказал Хейл. — Мы почти у цели. Они зашли слишком далеко, когда стало ясно, что еще до встречи с Большим Квидаком могут банально закончиться патроны.
— Ко всему прочему, — добавил Хейл, — у меня скис сканер.
Стоя в одном из отрезков петляющего коридора, они переглядывались между собой.
— Если мы будем возвращаться… — начал Вольф.
— К черту! — высказался Рамос. — Если мы вернемся, то придется снова просматривать все закоулки.
— Ну, беда небольшая, если мы кого-нибудь и оставим в тылу, — сказал Хейл.
— А если этим кем-то будет Большой Квидак?
— Не думаю, что монстр будет малодушно прятаться в углах, — возразил Хейл. — Я вообще ожидал, что после первого боя он захочет встретить нас во главе своей своры.
— Значит, ты ошибся, — сказал Вольф. — Думаю, он будет ждать нас в самом
— Почему?
— В соответствии с законами жанра, — непонятно объяснил Вольф. — А может быть, он просто ждет помощи.
Выбросив издохший сканер, Хейл двинулся следом за Рамосом. Коридор тянулся бесконечно. Что больше всего поражало здесь, так это странные подобия сот, сплошь покрывавших стены от пола до потолка. В каждую можно было просунуть два сведенных кулака. При сильном ударе они осыпались с сухим шорохом. В сочетании с предчувствиями новой засады впечатление создавалось гнетущее.
Последний зигзаг коридора вывел к развилке. Один из поворотов заканчивался тупиком, второй сразу выводил в большую прямоугольную комнату, а третий должен был привести к лифтовой шахте, спускающей в следующий круг этого рукотворного ада.
— Кажется, там кто-то есть. — Рамос поглядел в сторону комнаты. — Я проверю.
— Стой! — выдохнул Вольф. — Подожди!
Окрик запоздал. Сделав несколько быстрых шагов, Рамос уже входил в комнату.
Тишину разорвало воем. Помещение было полно тварями, до этого момента сумевшими не выдать себя. Кроме того, здесь были и люди. Рамос хотел отступить, но три автоматные очереди просто сбили его с ног. Больше он не смог подняться.
Твари навалились на него со всех сторон. Рамос почувствовал боль в шее, плече, кисти, куда добирались хищно дрожащие хоботки. Потом боль вдруг исчезла, и пришло ощущение отстраненности. Окружающий мир поблек, пропало чувство перспективы, звуки отодвинулись куда-то вдаль. Последним доступным движением Рамос вырвал кольцо одной из подвешенных к жилету гранат. «Этот парень из тех, — вспомнился услышанный когда-то голос, — кому удается все…» Уже почти ничего не видя, он услышал грохот — и перестал существовать с точки зрения этой реальности.
Его друзья услышали взрыв, отстреливаясь от наседающих тварей. Хейлу показалось, будто содрогнулся пол. Он обнаружил две вещи: во-первых, в его автомате кончилась обойма, во-вторых, нечувствительные к одиночным выстрелам твари оказались уязвимы перед простым ударом ноги, обутой в тяжелый подкованный ботинок. Держа в руке приберегаемый на крайний случай пистолет, Хейл успел четырежды проверить это открытие, когда из другого конца коридора послышался треск сразу двух автоматов. Натиск белесых тварей неожиданно иссяк, и Хейл нашел время вставить новую обойму.
Несколько секунд спустя они увидели Сато. Она стреляла сразу с двух крест-накрест сведенных рук, из стандартного и укороченного автоматов. Последнюю тварь прикончила именно она. Ослепшая, та выскочила из зала, где прогремел взрыв.
— Надо было с самого начала отправляйся вчетвером, — заявила Сато, выпустив последнюю очередь. — Мы решили больше не ждать.
Хейл чуть не спросил, кто это «мы», но увидел проскользнувшую у ее ног крысу.
— А где Тони? — спросила Сато.
— Там, — сказал Вольф.