Карты рая
Шрифт:
— Обычное бобовое зерно, если его посадить, прорастет через много дней, — продолжал незнакомец. — А это, если посадить правильно, прорастет в ту же минуту. Но это еще не главное. Главное то, что оно вырастет до облаков.
— До облаков? — переспросил Малыш.
— Именно. Ты ведь говорил, что Заоблачный замок выстроен на облаках? Лазить по деревьям умеешь? Значит, сумеешь и залезть по бобовому стеблю. А вот и лавка Джерри. — И незнакомец толкнул незапертую дверь.
От прочих лавок эта отличалась тем, что не имела выходящего наружу большого окна и опускающихся вниз ставней, превращавшихся в прилавок. Лавка предназначалась для узкого круга покупателей, которые
В следующий миг Малыш его увидел.
— Здравствуй, — сказал тот, увидев гостей.
И это приветствие прозвучало настолько спокойно, что его не стоило завершать даже самым скромным из всех восклицательных знаков. Хозяин был бледен, невелик ростом, широкоплеч и чуть сутул. А еще у него были большие уши.
— Здравствуй, Джеральд, — так же спокойно ответил незнакомец.
— Ты надолго?
— Нет, конечно.
— Да, ты ведь никогда не приходишь надолго.
— Со временем я смогу здесь остаться. И мы доиграем отложенную партию. Познакомься, его зовут…
На этом месте Вольф прервался. Из динамиков опять послышалась стрельба.
— Ого! — сказал он. — Это серьезно!
Это в самом деле было серьезно. За некоторым исключением, основную часть обитателей станции заблокировали в жилых отсеках. С ними пришлось драться всерьез, отвоевывая каждый поворот.
— Жаль, что у нас нет гранат, — сказала Сато.
К счастью, противники тоже их не имели. Ружейные выстрелы и автоматные очереди гремели около двадцати минут, причем очереди становились все короче. Экономя патроны, Хейл подобрал дробовик. Сато последовала его примеру. Автомат, к которому осталось четыре обоймы, она закинула за спину.
В следующей стычке Хейлу больно оцарапало плечо. Сато не распространялась об ощущениях, но Хейл был уверен, что на теле под ее бронежилетом найдется несколько синяков. Уже очистив ярус, они случайно нашли полностью заправленный ранцевый огнемет, который почему-то не применили против них самих. Не советуясь, Хейл закрепил баллон за спиной. Двух взятых живьем пленников они оставили, чтобы вернуться потом, связав их замысловатым способом, исключавшим самостоятельное освобождение.
Огнемет пришлось применить на подходе к отсекам жизнеобеспечения, где их с нескольких направлений атаковали орды пауков. Выгорая моментально, напалм давал бешеную температуру. От пауков оставались только темные горелые пятна на покоробившемся полу.
— Ну как? — спросил Хейл, не услышав от Сато привычной фразы.
Она кивнула ему, искривив спекшиеся губы и пнув попавшего под ноги паука, издохшего от теплового удара. Ее лицо покрывали разводы копоти, а брови и торчащие из-под подшлемника кончики волос обгорели.
На следующем ярусе огневая смесь закончилась. Выбросив опустевший баллон, Хейл снова пустил в дело дробовик. Пауков здесь поубавилось, и нападали они врозь. Как-то чувствовалось, что это последние.
Потом потянулись жилые помещения, просторные, красиво отделанные, но совершенно свободные не только от мебели, но даже от пыли. Единственным дефектом, который бросился в глаза Хейлу, были вмятины и царапины, протянувшиеся по полу так, как будто здесь по многу раз, по одним и тем же маршрутам, перетаскивали какие-то
— Скотт! — тихо позвала Сато, застыв на месте. — Ты слышишь?
— Слышу, — так же тихо отозвался он.
В самом деле, невозможно было не слышать звуков, похожих на поступь высоко поднимающего ноги подкованного бегемота.
— Это рядом, — сказала она.
— Но я не вижу ничего, — озадаченно ответил Хейл, уставившись на сканер.
— Может, он скис?
— Ерунда!
Звуки стали громче. Сато оглянулась. У нее был ошарашенный вид, она шевелила губами, но не успела ничего произнести. Прямо перед ними раздвинулась дверь. В ее проеме показался большой неуклюжий механизм, блестяще-серый, составленный из полусферических и округлых деталей и при всем том утрировано напоминающий человеческий силуэт. С очень большим животом.
— Черт возьми! — сказал Хейл. — Это мне напоминает…
Он не успел сказать, что именно. В одном из верхних манипуляторов робота оказалось приспособление с широким воронкообразным стволом. Оно вдруг изрыгнуло в их сторону яркий огненный шар.
Сато толкнула Хейла. Пролетев между ними, шар врезался в переборку, оставив оплавленную вмятину. На секунду Хейла ослепила вспышка. Сато уже стреляла, быстро передергивая затвор. Только вот на робота эта пальба не производила впечатления, дробь отскакивала от него, как горох от стенки. Медленно переставляя грохочущие ноги, он двинулся на них, еще раз изрыгнув огненный шар. Пропустив шар над собой, Сато перекатилась по полу. Теперь огонь открыл Хейл. Он стрелял из пистолета, целя в глаза-камеры. Механизм развернулся на него, и у Хейла хватило времени выпустить всю обойму. Он старался держать дистанцию, но, когда проклятый робот снова изрыгнул пламя, ему показалось, что его брови и ресницы превратились в пепел. Хейл заорал от боли, и в этот момент Сато дала длинную автоматную очередь.
Она била в одно строго фиксированное место. Движения робота замедлились, он вздрогнул, замер, снова конвульсивно дернулся, замер опять. Откуда-то из невидимых щелей его корпуса просачивались струйки дыма, темного и пахнущего горелой изоляцией. Прежде чем Сато успела вставить новую обойму, робот покачнулся и рухнул с немыслимым грохотом.
Хейл тушил на себе тлеющую одежду. Эхо пальбы еще перекатывалось в дальних коридорах. Передернув затвор, Сато подошла к неподвижному механизму.
— Тебе это что-нибудь напоминает? — спросила она.
— М-м? — промычал Хейл, пытаясь вернуть ясность мысли. — Сейчас посмотрю.
Для этого ему понадобилось около минуты.
— А знаешь, на что это похоже? — спросил он. — На передвижной автоклав.
— Ерунда какая-то, — сказала Сато. Хейл пожал плечами.
— Вот что! — сказал он. — Не забыть на обратном пути вытащить из него блоки памяти.
— Зачем? — спросила Сато.
В этом вопросе не звучало подлинного интереса.
— Кто его знает… — Хейл осторожно ощупывал обожженное лицо. — Есть идея. Может, что-нибудь из нее и выйдет.
«…А вообще странный товар этой лавки громоздился там и сям в полном беспорядке, — прочитал букинист, — и единственным человеком, который знал, где и что лежит, был хозяин. Впрочем, его это устраивало.
— Вот! — произнес он, как следует пошарив на полках и достав с одной из них маленькую корзинку. — Вот это и есть тот самый волшебный боб.
Боб был не только волшебный, но и большой. Он занимал всю ладонь Малыша. Для него требовался довольно-таки вместительный карман.