Картинка с парусником

Сергей не любил смотреть на себя в зеркало. Да и вообще отражающие поверхности доставляли одни лишь неприятности. Ведь ничего приятного там не показывалось — только заурядная, совершенно бесцветная рожа, уверенно намечающаяся лысина в обрамлении жиденьких прядок мышиного цвета, выпирающее брюшко. И если зеркало в прихожей висело себе тихо и жизни не отравляло, то зеркало в комнате, бывшее, по совместительству, дверцей

шкафа, то и дело подставляло взгляду Сергея его непрезентабельную внешность.

Поэтому вредное стекло было заклеено сначала газетой, а позже плакатом с фотографией обнаженной светловолосой красавицы. Через неделю блондинка надоела, и была заменена брюнеткой. Ещё через неделю вахту приняла рыженькая. Девицы менялись, но уюта квартире не добавляли.

Плакатов скопилось уже столько, что Сергей мог бы открыть собственный киоск.

И всё равно продолжал их покупать. А комната по-прежнему оставалась тусклой и зябкой, как будто она была чужой и сама отстраняла от себя Сергея.

Однажды на глаза Сергею попался плакат с фотографией парусника.

Конечно, этот корабль был современным. Построили его для каких-нибудь соревнований или по прихоти неведомого миллиардера, на которого нашёл романтический стих.

Но Сергея подобные глупости не интересовали. Он знал и чувствовал, что на самом деле парусник плыл прямиком из времён корсаров, а сам Сергей был капитаном. В чудесном мире абордажей, сверкающих сокровищ и прекрасных дам в нарядных кринолинах не оставалось места серой унылой обыденности.

Плакат был куплен и повешен на зеркало. Комната сразу же стала другой. Точнее, Сергей перестал её замечать. Он видел только пенные волны, ветер в парусах и смуглых туземок, которые соперничали за его внимание с белокурыми графинями.

Даже скучная и нелюбимая работа перестала раздражать. Ею занимались только Сергеевы руки, а мысли были сосредоточены на чудесных картинах, которые скрывались за изображением парусника.

Но Сергей отлично их видел. Не в сводку же по расходу ГСМ смотреть… Её заполнять можно и не глядя.

Настроения не испортил даже отпуск, пришедшийся на ноябрь, и отсутствие денег на путёвку в тёплые края. Что там Кипр или Анталья, когда парусник Сергея плыл в страны несравненно чудеснее, чем переполненные туристами средиземноморские банальности.

Минула зима, вслед за ней промелькнули весна и лето. Сергей ничего не замечал, всецело поглощённый парусными грёзами.

В сентебре отклеивающиеся обои и краска, которая отлущивалась от потолка и падала на постель, заставили подумать о ремонте.

Сергей нанял бригаду строителей, которые всего за день обещали привести квартиру в порядок.

Начался ремонт с того, что стремянкой строители зацепили плакат.

— И что ты орёшь? — возмутился бригадир. — Можно подумать, тебе картину Айвазовского испортили. Старый линялый плакат, в любом подземном переходе таких валом. Лучше дай ещё газет, мебель

твою прикрыть.

Сергей смотрел на обрывки плаката. За год картинка действительно выгорела и превратилась в почти бесцветную бумажку. А теперь вообще стала мусором. Как и жизнь Сергея. Его корабль приплыл в никуда.

— Хозяин, так ты газеты даёшь? — спросил бригадир.

— Да-да, конечно, — сказал Сергей.

Строители, как и обещали, за день выкрасили потолки и наклеили новые обои. В офисе Сергей договорился с уборщицей Леной, чтобы помогла справиться с последствиями экспресс-ремонта.

Работала Лена быстро и аккуратно, но при этом не умолкала ни на минуту. У Сергея от её болтовни даже голова разболелась.

— Мой сын тоже увлекается парусниками, — сказала Лена, увидев обрывки плаката. — Столько моделек понаделал, что уже ставить некуда. И все такие красивые, прямо как в музее. Некоторые совсем маленькие, в бутылки позасунуты, чтобы пыль не садилась, другие целый метр в высоту. Хотите посмотреть?

Сергей пожал плечами. Впереди был длинный воскресный день, который совершенно нечем занять. Так почему бы и не посмотреть модели кораблей? А если они действительно хотя бы на четверть так хороши, как рассказывает уборщица, то можно одну и купить.

Только зачем это нужно? Наслаждаться выдуманными приключениями, глядя на игрушечные корабли, уже не хотелось. Теперь они лишь ярче подчёркивали никчёмность Сергеевой жизни.

Лена тем временем продолжала нахваливать работы сына:

— Модельки даже хотели на настоящую выставку в Питере взять, но на какие шиши нам туда ехать? К тому же Алёшке всего тринадцать, а на выставку брали работы только у взрослых.

Сергею стало любопытно, что такого распрекрасного мог наделать тринадцатилетний пацан, чтобы соперничать с признанными моделистами.

Жила Лена на другом конце города в общежитии-малосемейке, на пятом этаже. Лифта в доме не было. Но Сергей о поездке и карабканье на лестницу нисколько не жалел — модели действительно оказались шедеврами. Кроме них в комнате были наборные панно и рисунки.

— Ваш сын делает такие вещи, и вы живёте в этой халупе? — поразился Сергей. — Если всё это продать, то можно будет купить трёхкомнатную квартиру в центре, да ещё и на приличную мебель останется, и на учёбу вашего сына в хорошей гимназии.

— Какая мебель, какая гимназия?! — разозлилась Лена. — Носила я две штуки в художественный салон. Сказали, не их профиль. Понесла в антикварный магазин. Там взяли. Год стояло, пока продалось. Товар специфический, только на любителя, а у нас в городе таких нет.

— Можно продавать через интернет.

— Какой ещё интернет?! Мне бы на лекарства денег заработать!

— На лекарства? — растерянно переспросил Сергей.

Лена кивнула на дверь. В комнату как раз входил Алёшка. Точнее — въезжал. Передвигался мальчик в инвалидной коляске.