Картель
Шрифт:
– Уверен?
– Уверен.
– Тогда предъявляй.
– Ну, это не проблема.
– А в чем проблема?
– Менты Василису не просто прячут. Она живет с одним.
– Живет? С ментом?
– Ну, или с ним живет. Или у него… Может, у мента чувства к ней.
– У мента? Чувства?! К кому, к Василисе?.. Она же совсем еще мелкая.
– Шестнадцать уже.
– Шестнадцать?.. Н-да, время летит на сверхзвуке… Совсем недавно под стол пешком ходила…
– С мамой за ручку. А ты помнишь, какая у нее мама была?
– Татьяна?
Когда-то Каргол дружил со своими пацанами, в гости к ним ходил, жен их по именам знал, детей крестил. Но к Паше Мелихову он домой старался не заходить. Уж очень красивая у него была жена, однажды он даже поймал себя на мысли, что ревнует ее к мужу. Но тогда он очень дорожил своими людьми, поэтому не стал набиваться в любовники к Татьяне. Хотя и была такая мысль. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Потому и не крестил он Василису, и она про него даже не знала.
Паша все понимал, потому и пришла ему в голову нелепая мысль, что это Каргол подстроил смерть его жены. Дурак он. А дураков наказывают. Так что без обид…
– Дочка в мать пошла.
– Да ну! Такая же красивая?
– Может, даже красивей.
– И где она? – загорелся Каргол.
В конце концов Василиса ему не родня, а на Востоке девчонки в четырнадцать лет уже замуж выходят. А тут целых шестнадцать… Почему бы ее в «гарем» не пристроить? Одной женой больше, одной меньше…
– Я же говорю, мент на нее запасть мог. Она сейчас у него дома живет.
– У них что, любовь?
– Ну, я свечку не держал…
– Может, мент этот еще и на свечной заводик мылится?..
– Да там и квартирка у Василисы реальная. А у него дом голимый…
– Дом? В Москве?
– Да нет, в Демьянске… Василиса, когда сбежала, на этот городок вышла, а мент ее пригрел. Разбираться стал, на Стоянову вышел и на Козинцева. Он, считай, их и спалил…
– А теперь с Василисой живет.
– Ну, это, типа, награда победителю…
– Слишком жирная для него награда. И еще из-за него наши люди погорели…
– Ну, я бы не хотел с ним связываться, – замялся Алладин.
– Чего?
– Ну, он в Москве работал, в управлении Следственного комитета. Что-то у него там не так пошло, его в Демьянск спихнули. Но связи остались. Он, когда на Стоянову вышел, своих московских дружков подключил. Там все быстро провернулось, без тормозов. Это показывает уровень…
– На заборе бабу голую показывают, ты же не бросаешься на нее?
– Да нет, я этого мента не боюсь. Просто и без него дел много…
– А чего тогда за Василису разговор завел?
– Ну, ты же сказал держать тебя в курсе дела…
– Так потом бы и поговорили, когда ты с делами закончишь.
– Давай потом и поговорим.
– Да нет, раз уж завел этот разговор, то давай включайся… Следака «мочить» не надо, но Василису у него забери. Пусть она у меня живет…
– А если не отдаст?
– Это ты у меня спрашиваешь? –
– Я все понял, босс.
– Давай действуй…
Каргол задумался. У Алладина и без того дел полно, а тут еще Василиса. Может, разгрузить его немного?
– Найди мне Василису, а я сам с ней порешаю.
Есть у него человек, к которому он мог обратиться лично. Этот человек сделает все тихо и без пыли. А если вдруг «засветится», то взятки с него гладки. Он всего лишь бизнесмен, без связей в криминальном мире. Да и не сдаст он Каргола ни при каких обстоятельствах.
Глава 16
Где лучше всего проводить отпуск – в Турции, например, или дома, в своем родном городе? Ответ очевиден – конечно, в Турции. Там лучше? В чем-то да, но в целом – вряд ли. Зато там есть неоспоримое преимущество – начальство далеко. А дома – близко. Потому и нет покоя – то одно, то другое. Но справедливости ради надо сказать, что Турыгин не наглел. Всего на пару часов Севастьяна выдернул: отчетность надо было к приезду начальства подправить. Правда, вернулся он домой только к вечеру, хотя выехал утром.
– Здравия желаю, товарищ майор! – с нарочито недовольным видом встретила его Василиса.
Сдержанная улыбка на губах, а в глазах вопрос: «Где вы шлялись, извините за выражение?»
– Да вот, в Москву ездил.
Севастьян вынул из багажника пакет с продуктами. Его уже не удивляло, что там нет даже пива, не говоря уже о более крепких напитках. У него в доме живет юная и красивая девушка, и он не должен давать ей повода плохо думать о себе.
– А меня почему не взял?
– Ты что, с землей возилась? – спросил он, глянув на ее руки.
– Грязь увидел? – усмехнулась она. – Тоже мне, Шерлок Холмс!
– Ну, не Шерлок Холмс…
– Вот я и говорю, что не Шерлок Холмс… Может, все-таки посмотришь? – Василиса кивком головы указала на клумбу возле дома. И земля там вскопана, и цветы посажены.
– Цветы где взяла?
– Тетя Рая дала…
– Сама дала?
– Знаешь что, Севастьян свет Юрьевич, ты от разговора не увиливай! Почему меня в Москву не взял?
Ожила Василиса, растормошилась, характер прорезался. Остренький у нее язык, но не злой. И вредность ее, в общем-то, безобидная. Хорошего в ней гораздо больше, чем плохого…
– Я в морге был.
– Зачем? – побледнела она.
А ведь она почти угадала. Он ведь действительно труп ездил смотреть. Причем труп знакомого ей человека. Но не отца.
– Козинцева нашли.
– В морге?
– Нет, в могиле… В лес его вывезли и закопали. Люди собак выгуливали, собаки его и нашли…
Севастьян уже собирался возвращаться домой, когда позвонил Шепенков. Он попросил приехать и опознать труп. Вернее, признать в нем того человека, который сбежал от Севастьяна.