Карта монаха
Шрифт:
Наконец они прибыли к Царской пещере, к месту, куда стекались реки, но не стали двигаться старым маршрутом, поскольку полагали, что Фетисов наверняка оставил своих людей у места, где подземная река выходит на поверхность.
Три часа они брели по туннелям, увязая в грязи, практически смирившись с тем, что им уже не выбраться из этого подземного русского мира, когда вдруг почуяли запах еды. По счастью, их вынесло на серию вентиляционных ходов, через них они попали в обиталища подземных жителей, а оттуда
Поймав машину, они вскоре прибыли к терминалу, где их приветствовал удивленный Мартин.
— Так как ты его отыскал? — спросил Майкл у Буша, указывая на Симона.
— Это я его отыскал. — С этими словами Симон закинул в салон свою вместительную сумку. — Я прилетел два дня назад. Чтобы остановить тебя.
— Остановить меня? — переспросил Майкл.
Мартин передал ему сумку со снаряжением для подводного плавания.
— Ты ни разу не усомнился в правомерности своих действий, своего намерения найти шкатулку и передать ее Зивере. — По лицу Симона пробежала тень. — Ты понятия не имеешь, какими опасностями чревато открытие шкатулки.
— Так что же в ней, наконец?
Симон помедлил, прежде чем ответить.
— Надежда для одного. Отчаяние для большинства.
— Так или иначе, у меня не было оснований сомневаться в правомерности моих действий. — Порывшись в сумке, Майкл застегнул молнию. — Речь шла о жизни. Жизни моего отца.
— Человека, которого ты только что встретил, — напомнил Симон.
Майкл застыл как вкопанный. Потом медленно повернулся к Симону.
— Пошел к черту.
Однако своей фразой Симон попал не в бровь, а в глаз, и Майкл это остро ощутил. Все последнее время он не переставал размышлять о том, что же, в сущности, им движет. Действует ли он в память о жене, исполняя ее предсмертное желание, или и в самом деле хочет спасти отца, человека, с которым действительно только что познакомился и о котором ему известно лишь то, что он смог почерпнуть из рассказов Сьюзен? Между ним и его отцом не существует тесной связи, близких отношений, возникающих при многолетнем общении, которые единственные могли бы оправдать такой пыл с его стороны. Но однажды Мэри, как она это часто делала, когда еще была жива, пробудила в нем эту мысль. В своем письме она написала:
«Семья делает нас целостными, она одна способна заполнить пустоту, образовавшуюся в сердце, и вновь подарить надежду, которая кажется навсегда утраченной».
Вспомнив это, Майкл понял, что его истинной целью было не только спасение отца, но и обретение надежды, той надежды, которая, казалось, со смертью жены навсегда
— Не таково было желание Женевьевы, — проронил Симон.
— Тогда зачем было отдавать мне картину и карту? — парировал Майкл. — Она знает меня, ей известно и мое прошлое. Послушай-ка, да из-за этого вся каша и заварилась: ведь это я по ее желанию тогда, в Женеве, похитил у Джулиана картину. Если бы она не втягивала меня в свои дела, с отцом ничего бы не случилось и у нас не было бы повода вести сейчас этот разговор.
— Так ты, значит, из-за этого от нее отвернулся?
— Я этого не утверждал. Мы едва не погибли, спасая, — возразил Майкл. — Есть серьезная причина, почему Женевьева оставила карту мне. Потому что она мне доверяет. И хочет, чтобы шкатулка была уничтожена, — словно оправдываясь, добавил он.
— Верно, так она и сказала, — вставил Буш, подтверждая свои слова кивком и надеясь, что поспособствует более мирному завершению беседы.
— Нелегко, должно быть, уничтожить то, чего не имеешь? — усмехнулся Симон.
— Все, довольно. — Буш поднялся. — Как ты узнал, что мы здесь?
— Про Либерию мне известно все. Женевьева, прежде чем я помог ей исчезнуть, открыла мне свою тайну.
— Значит, когда я оплакивал ее у могилы, ты знал, что она жива? — взорвался Майкл.
— Это был единственный способ сделать так, чтобы она действительно исчезла; так захотела она сама, Майкл. И когда она вновь появилась, пришла к тебе, я знал, что только одно могло побудить ее сделать это. — Симон помолчал, его глаза потемнели. — Мы должны добыть шкатулку.
— Ты помогаешь мне спасти моего отца и Сьюзен, а я помогаю тебе добыть шкатулку и уничтожить ее.
Симон ответил долгим взглядом.
— И еще мы спасаем Женевьеву.
— И Женевьеву, — кивнул Майкл.
Внезапно на него навалилась усталость.
— Ну а ты? Ты тоже намерен с нами таскаться? — Симон знал, на какие кнопки нажимать, когда разговариваешь с Бушем.
— Таскаться? Да вы оба уже давно испустили бы дух, изрешеченные пулями, если бы не я. «Таскаться», — возмущенно повторил Буш, вставая и ударяясь головой о потолок.
— А я думаю, — Симон уселся в кресло, — что ты и поныне донимал бы Ватикан своими звонками, не разыщи я тебя.
Буш прикрыл глаза, напрягая волю, чтобы не взорваться.
Перебросив сумку через плечо, Майкл подхватил с пола сумку Симона и направился в хвост салона.
— Ладно, ребята, вы тут погрызитесь, а мне пока надо принять душ, а то голова не работает.
Из пилотской кабины показался Мартин и закрыл за собой дверь.
— Вы знаете, куда летите, сэр?