Карпара Тифчик
Шрифт:
– Ну ты, Афеноген, придумал! Ты ж легче, посмотри на перекладины, - он потрогал влажный металл, покрытый ржавчиной, - меня могут и не выдержать.
– Меня, значит, выдержат, - проворчал я, пробуя ногой нижнюю ступеньку.
– Тебя ловить легче. Давай, я поддержу!
Я с опаской начал медленно подниматься вверх. Перекладины лестницы недружелюбно скрежетали, и на самом верху, опасаясь слететь, я сподобился всё-таки приложить ухо к чугуну. С полминуты вслушивался, а потом объявил:
– Тихо, как в могиле.
– Сплюнь.
– Может, просто не слыхать ничего?
– Да
Я помолчал, раздумывая, затем сказал:
– Подождать нужно. Сейчас около десяти вечера, должно быть. Там, наверху, уже похолодало, так чего нам вообще туда выползать?
– Так на базу надо, там же и жрачка, и манатки все...
– На манатки наши никто и не позарится.
Я попробовал неуклюже, плечом, приподнять крышку, но сил уже оказалось маловато для такой затеи, и я спустился вниз. Оглядевшись, я обнаружил у стены сваленные в кучу алюминиевые и фанерные коробки из-под каких-то деталей: видимо, недавно в этом тюбинге что-то ремонтировали и, как всегда, оставили после себя реквизит. Мы перевернули несколько ящиков, смастерив своеобразные кресла, наподобие шезлонгов, и растянулись на них, разминая уставшие ноги.
– Отдохнем маленько, и двинем дальше, - заверил я сам себя.
Свеча мерно горела на полу между нами, отбрасывая на стены причудливые тени.
– Вы сами-то как на помойке очутились? – спросил я.
– А как мы все сюда попали? Кого водка, кого жадность, кого что...
– Жадность-то при чем тут?
– Была у меня хижина ледяная, а во снах мерещилась лубяная. Залез в политику, чтоб сподручнее мечталось, а там… чем выше лезешь – тем круче полёт вниз.
– Да-а, не повезло.
– В последнее время в тюрьму часто хотелось, по зиме особенно.
Я взглянул на него с интересом:
– И как - получалось?
– Не-е, в самый последний момент юристы по рукам били: ты, говорят, дурак, что собрался делать? И всё, на месяц успокаиваюсь. Потом опять то же самое, и так лет пять.
– Ё-ё, - протянул я, - Афеноген столько не выдержит.
– А куда ты денешься? – усмехнулся он.
– Я тоже поначалу думал, что не выдержу и месяц, а потом...
– он махнул рукой и тихо вздохнул.
На потолке капля конденсата вознамерилась оторваться от поверхности и устремиться вниз, прямо к моему лицу. Я закрыл глаза и напряг изнутри своё зрение, пытаясь сквозь веки уловить очертания этой капли, заставить её замереть, в то же время ожидая ощутить на своём лбу легкий "чпок" от её прикосновения, но ничего не происходило. Помолчав минуту, я произнес:
– Сергей Сергеевич, а вы не переживайте особо-то: сядете ещё – какие ваши годы!
– Да я привык уже, чего тут переживать? У меня тут, кстати, от батона немного осталось, - добавил он и достал из кармана куртки кусок батона, завернутый в целлофановый пакетик, - перекусим, может?
– Давайте, - с благодарностью согласился я: не такой уж он, в конце концов, и лиходей, наш босс, как его рисуют там, наверху.
Батон пах выпечкой и карманами акционера, но всё равно его мякоть приятно было ощутить во рту, тем более в контрасте с окружающей плесенью.
–
Я молча кивнул.
– Перспективное предприятие, молодое. А сюда как угодил?
– Вашими молитвами, наверно. Пошёл относить презент министру торговли, с которым вы дружили в детстве, а меня там уже ОБЭП поджидал.
– Да ты что? А он, представляешь, теперь с нами, только в районе трёх вокзалов колбасит. Вот сучара – и тут пригрелся!
Он с восхищением покачал головой.
– А назад, к себе, когда думаешь… – предприятие-то стоит, поди?
– Вот, подлечусь тут с вами немного… А то иллюзии совсем одолели.
– Это правильно: копать вглубь полезно. А то за верхними мешками дна бака не видно – а там столько добра, скажу я тебе..!
Мы помолчали, каждый думая о своём. Полежав ещё немного, решили продвинуться дальше по тюбингу - целее будем, да и стемнеет уже к тому времени, когда подойдём к очередному выходу на поверхность. Я шел впереди, держа в руке огарок свечи, и метров через двадцать вдруг заметил в покатой стене углубление. Приблизившись, мы обнаружили металлическую дверь, вмонтированную в бетон чуть выше уровня дна тюбинга. Ржавчина уже коснулась своим грязно-рыжим покровом её поверхности, а огромный амбарный замок просто болтался в петлях, не запертый.
– Афеноген, ты у нас любопытный?
– спросил Сергей Сергеич, разглядывая высокий порог перед входом.
– Да как вам сказать… Может, там выход есть? Или, еще лучше, жильё с выходом!
– Ну да, коттедж с парадной дверью, - с сарказмом произнес Сергеич и вынул из петель увесистую дужку замка.
Мы вдвоём потянули на себя дверь и та, со скрипом, подалась. Я протянул внутрь руку со свечей, и мы увидели небольшое замкнутое помещение, похожее на предбанник, а справа в дальнем углу - еще одну дверь, из-под которой пробивалась полоса света.
– Вай, да мы тут не одни, - прошептал босс, аккуратно ступая по цементному полу. Я осветил низкий потолок - в полуметре над нашими головами вверх уходила широкая металлическая труба с наваренными ступенями, которые вели к люку.
– Я же тебе говорил!
– радостно зашипел он, задрав голову вверх.
– Тут легко подпрыгнуть, зацепиться за перекладины - и ты на улице.
– Возможно, - пробормотал я, приближаясь ко второй двери.
Она оказалась из тонкого листового железа, в разных местах изрешеченного мелкими отверстиями - то ли от гвоздей, то ли от старости - сквозь которые и попадал свет в этот предбанник. Я заглянул в дырочку пошире и увидел длинное узкое помещение, вдоль стен которого шли трубы разного диаметра, перемежаемые тут и там вентилями внушительных размеров. На левой стене под потолком одиноко висела лампочка, которая и освещала тусклым светом этот подвал - довольно ухоженный и чистый. Несомненно, мы попали в цокольный этаж какого-то здания, но не общежития, мимо которого пробегали - оно должно было быть сейчас в другой стороне, и подальше. Подвал сообщался с остальным миром через обычную фанерную дверь, чуть приотворенную, прямо под лампочкой. Дверь открывалась в нашу сторону, а потому загораживала собой внутреннее содержание того, куда она вела.