Каролина и разбойник
Шрифт:
— Кальвин сказал мне, что его мама тяжело больна, — продолжала Каролина, стараясь не встречаться взглядом с мисс Фоуб, — а я не хотела беспокоить несчастную женщину.
Мисс Фоуб вздохнула.
— Не думаю, что тебе нужно напоминать, Каролина, что учитель не может позволить себе такую роскошь, как запятнанная репутация. Если весть о том, что ты сделала, дойдет до Совета школы, — а это, скорее всего, так и будет, — то ты можешь потерять работу.
Каролина представила себя женой Ситона, возвращающегося с триумфом в Болтон. Освободив себя от всех обвинений,
— Я буду благоразумной, — обещала она, не смея признаться мисс Фоуб, что Гатри Хэйес, по существу, согласился вызволить Ситона из тюрьмы.
Мисс Фоуб подошла к Каролине и ласково потрепала ее по плечу.
— Веди себя достойно, дорогая, — сказала она и направилась к серванту с фарфоровой посудой. — Я надеюсь, что ты выбросишь своего парня-адвоката из головы. Бог свидетель, в Болтоне немало молодых людей, которые сочли бы за счастье жениться на тебе.
Каролина поднялась из-за стола, пряча улыбку. Закрыв и отложив в сторону учебник, она стряхнула хлебные крошки и стала вынимать столовое серебро из бокового ящика серванта. Посмотревшись в круглое зеркальце, она увидела свое покрасневшее лицо и виновато моргающие карие глаза.
— Не беспокойтесь, мисс Фоуб, — сказала она бодро, — я выйду замуж раньше, чем вы думаете.
Как раз в это время в кухню вошла из столовой мисс Этель, держа в руке соломенную шляпу, которую она надевала для садовых работ.
— Кто собирается выходить замуж? — живо поинтересовалась она.
Каролина расхохоталась, раскладывая столовое серебро рядом с тарелками, которые уже расставила мисс Фоуб.
— Я, — произнесла она.
— Каролина разыгрывает тебя, Этель, — мягко вымолвила мисс Фоуб.
Мисс Этель на мгновение огорчилась, но затем лицо ее вновь просветлело.
— Сегодня для тебя письмо, Каролина, — объявила она, ощупывая поочередно оба кармана своей юбки. — Вот оно!
Каролина редко получала письма, и когда это происходило, в ее душе возникало тревожное ожидание. Все эти годы она не теряла надежды получить весточку от Лили и Эммы.
На конверте был указан обратный адрес: Ларами, — и Каролина тотчас узнала аккуратный почерк Ситона. Он был арестован в этом городе и после суда содержался в местной тюрьме.
Она распечатала письмо дрожащими пальцами…
«Милая Каролина, — писал Ситон. — Здесь одиноко, и я так скучаю по тебе… Ты должна найти способ освободить меня… Клянусь всеми святыми, что я не убивал этого человека… Мы вместе уедем отсюда, начнем новую жизнь…»
Каролина старательно сложила письмо и вложила его снова в конверт. Мысленно она представляла себя рядом с высоким, гибким Ситоном, глядела в его темные глаза, касалась его густых, черных как смоль волос. Однако впервые в ее душу закралось сомнение: а что, если Ситон лжет?
Каролина извинилась перед мисс Фоуб и мисс Этель, озадаченных ее видом, и поспешила в свою комнату.
Каролина решительно направилась к своему письменному столу и взяла портрет Лили и Эммы, нарисованный ею по памяти и помещенный под стекло в рамку. В трудную минуту она всегда обращалась к нему. И сейчас, касаясь кончиками пальцев их лиц, она пыталась уверить своих пропавших сестер в невиновности Ситона.
— Он не делал этого! — говорила Каролина, и в ответ Лили и Эмма внимательно смотрели на нее из-под стекла.
ГЛАВА 2
Гатри остановил повозку у палатки в предгорье. Пнул ногой рычаг тормоза и бросил поводья. Пока он распрягал гнедого мерина, Тоб, поскуливая, выпрыгнул из повозки и обежал вокруг нее, разминая лапы. Повсюду с кудахтаньем бродили куры.
Вспомнив посещение Каролиной салуна, Гатри усмехнулся и сдвинул на лоб повязку для глаза — он носил ее из предосторожности, чтобы его не узнали в Болтоне те, с кем он не хотел бы встречаться. Затем он отвел мерина на поляну среди тополей, растущих неподалеку. За тополиной рощей бурлил поток горного ручья, берега которого были покрыты ярко-зеленой травой. Гатри привязал лошадь к стойке и отпустил пастись.
Все еще думая о Каролине, он вернулся к стоянке, где Тоб приветствовал его лаем. Гатри нагнулся и ласково потрепал собаку. Нахмурившись, он подумал, что если хиленькая учительница смогла вычислить, кем он был, то что говорить о других? В скором времени об этом узнает вся округа.
Он взял охапку дров из поленницы, сложенной у входа в шахту, и отнес ее к очагу из камней в центре стоянки.
Если бы янки могли бросить его в тюрьму за дела, которые он совершил во время войны, размышлял Гатри, они давно бы сделали это. Оснований для того, чтобы уйти в бега, пока не было.
Размышляя таким образом, Гатри привычно делал свое дело: разжег костер, взял свой голубой эмалированный кофейник и пошел к ручью через шелестящую листвой тополиную рощу.
Менее чем в двадцати ярдах от палатки находился небольшой медный рудник. Гатри намеревался заняться как следует его разработкой. Но ему никак не удавалось осуществить свое намерение, все время приходилось передвигаться с места на место. Он снова усмехнулся, присев на корточки, чтобы набрать в кофейник ключевой воды из ручья.
С доходов от рудника он собирался построить дом на окраине Болтона — лучший дом в городе. Потом он вернется в Шайенн и привезет оттуда Адабель Роджерс, женщину, которая обещает стать хорошей женой. Если, конечно, она еще там живет.
Не переставая улыбаться, он принес кофейник со свежей водой к палатке. Адабель была блондинкой с голубыми глазами. У нее было пышное тело. Гатри предвкушал, как он будет погружаться каждую ночь в теплую и нежную глубину ее тела. Если повезет, у них будет четверо или пятеро детишек.