Каролин и Каро

Шелдон Мэри

— Каролин? — кто-то окликнул ее на выходе из церкви.

— Да.

— Я так и понял. Вы ведь дочь Зоэ? Не уверен, что вы помните меня. Я однажды…

— Стивен Ласки. — Теплой волной на нее накатило воспоминание.

— Он самый, — обрадовался Стивен.

— Мне приятно снова тебя видеть.

— Я не мог не прийти сюда. Мой отец… впрочем, это не важно… Хотя нет, наверное, важно. Об этом можно писать мемуары…

Он вдруг взял холодные руки Каролин.

— Она оказала на меня большое влияние. Можно даже сказать,

что только благодаря ей у меня все сложилось иначе.

Они шли к автомобильной стоянке.

— Чем ты теперь занимаешься? — спросила Каролин.

— Я издатель.

— В Лос-Анджелесе?

— В Нью-Йорке. Я прилетел специально, чтобы проститься с Зоэ. Она просила узнать у тебя одну вещь. Чем ты собираешься заниматься дальше?

Он смотрел на нее серьезно сквозь очки — серьезный взрослый мужчина, впрочем, очень похожий на вежливого и такого же серьезного мальчика, с которым она встречалась когда-то, и каждое их свидание запечатлелось чем-то светлым в ее памяти.

— Я хочу сделать музей старых кукольных домиков. Может быть, мне придется торчать там у входа и продавать билеты, но такая перспектива меня не смущает. А по стенкам музея развешу кое-какие фото из архива Зоэ. Пусть глаза детей наблюдают за посетителями.

Очки у Стивена вдруг затуманились, он снял их и протер пальцем уголки глаз.

— А как твои дела? — Каролин перевела разговор на другую тему. — Дети есть?

— Нет детей. Нет семьи. Один брак — сразу же после выпуска из колледжа — и скорый развод.

— Я случайно прочитала о твоей свадьбе. — Каролин, сказав это, невольно смутилась, добавила: — И как-то не решилась позвонить и поздравить.

— Неужели?

— Да.

Улыбаясь, он смотрел на нее.

— Послушай, я знаю, что ты можешь сейчас уйти, — он достал из кармана визитную карточку, — но если ты захочешь выпить кофе со мною, позвони. Здесь или в Нью-Йорке — не важно.

После церемонии Каролин поехала в дом, где когда-то жила Зоэ. Она не была там с тех пор, как мать переехала в Беверли-Хиллз.

Она запарковала машину и встала на мощеной дорожке. Все выглядело так же, как и тогда, когда она семилетней впервые оказалась здесь. Такой же тихий день. Те же пальмы. Те же цветы на апельсиновых деревьях. И Зоэ.

Она подошла к бассейну, который оказался гораздо меньше, чем она его помнила. Но все такой же голубой. На той же веранде все тот же стул из красного дерева.

Каролин сняла туфли и погрузила ноги в воду. Это оказалась довольно холодно в февральский день. Каролин думала о матери. Что бы хотела Зоэ, какой путь Каролин ей понравился бы. Она подняла руки и нырнула, одетая, под воду.

Это был самый счастливый момент в ее жизни.

Зоэ внезапно захотела гранатов. Она всегда любила эти странные фрукты.

Каро завела машину и поехала на фермерский рынок. Уже возвращаясь обратно, в витрине одной из антикварных лавочек она

заметила крупную бриллиантовую брошь. И тут же, словно на отпечатанном снимке, она увидела шарф, обвитый вокруг высокой женской шеи и скрепленный именно этой брошью.

Каро почувствовала чье-то дыхание. Потом в автомобильном стекле появилось отражение. Женщина в ярком развевающемся по ветру шарфе. Это была Зоэ.

Каро нажала на газ. Уже подъезжая к дому, она знала, что случилось. Парадная дверь была распахнута.

Черная тушь оставляла дорожки на щеках плачущей Флавии.

— Мисс Каро…

Пакет с купленными для матери гранатами так и остался лежать на сиденье в машине.

Тишина, воцарившаяся в доме, была тягостней, чем любой шум. Каро прошлась по всем комнатам и слышала только свои шаги. Запах духов Зоэ пропитал воздух дома.

Каро уселась на полу, на оранжевом ярком ковре, который помнила с раннего детства. Флавия сказала, что в последние минуты Зоэ попросила достать из шкафа какую-то картонную коробку и положить возле ее изголовья.

Теперь Каро, слегка помедлив, запустила туда руку. Это были документы, касающиеся агентства Зоэ, — конверты с анкетами и характеристиками. И фото — личики и глаза, доверчиво смотрящие в камеру, а вернее, на Зоэ, стоящую за спиной фотографа.

Мальчики в ковбойских шляпах, и маленькие светловолосые девочки в шортиках или в швейцарских нарядах, и голые близняшки, заснятые в ванной вместе с любимой собачкой.

Все эти дети уже давно стали взрослыми и распрощались с мечтой о звездной карьере в кино. Каро представилось, как располневшая солидная мамочка рассказывает своей дочурке:

— Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я очень хотела попасть в Голливуд. И тетя, похожая на фею, в ярком шарфе вокруг шеи, повела меня в залитую ярким светом огромную комнату, множество людей улыбалось мне, а потом я увидела себя на экране, и моя мама плакала от радости.

Наверное, Зоэ осталась такой доброй волшебницей в памяти многих людей. Каро хотелось так думать.

Ее рука дотянулась до самого дна глубокой коробки и извлекла оттуда последнюю фотографию. Белокурая девчушка взобралась на ограждение шоссе и задорно махала оттуда проезжающим мимо машинам букетом маргариток. Каро невольно улыбнулась, узнав в этой девчушке себя.

Телефон вырвал ее из зыбкой пелены воспоминаний.

— Здравствуй, Каро, моя дорогая…

— Кто это?..

— Не помнишь? Херб Уиллер, поверенный твоей матери. Как самочувствие?

— Как положено в данный момент.

— Понимаю. Прими еще раз мои соболезнования. Так или иначе, но все мы там будем.

Он бодрился, но за наигранной жизнерадостностью угадывалась искренняя печаль. Каро подозревала, что Уиллера связывало с ее матерью нечто большее, чем просто деловые отношения, причем на протяжении многих лет.