Карнавальная ночь

Феваль Поль Анри

Как ни удивительно, но в глубине души толстокожего Жулу хранились смутные воспоминания о доме, о родине. Случалось, он вставал на защиту слабого, он снимал шляпу, проходя мимо церкви, и его глаза наполнялись слезами, когда он вспоминал о матери.

Если бы нашлась твердая рука, которая взяла бы его за холку и крепко держала, возможно, этот волк превратился бы в добропорядочного пса, и даже в стоящего пса, ибо был породист.

Но он уже попробовал кровь на вкус и за жалкую смехотворную плату. Тогда он еще не помышлял зарабатывать на жизнь разбоем.

Однажды вечером на веселой парижской пирушке за сотню устриц и столько трюфелей, сколько

могло вместить брюхо пулярки Кретьен Жулу Плесган, виконт дю Бреу, бился не на жизнь, а на смерть с лейтенантом морского флота. Лейтенант был бретонец, как и Жулу, и столь же упрямый и отчаянный. Оружием был выбран морской офицерский кинжал, шпага оказалась чересчур длинна.

Бойцы «атаковали друг друга» – выражение, столь полюбившееся господам студентам, – на мраморном столе шумного кабачка, с 1830 по 1840 год осквернявшего благопристойность площади Медицинского факультета и прозывавшегося «Таверной».

Стол был достаточно широк, чтобы служить пьедесталом этой группе гладиаторов. Дуэль получилась замечательной, в ней не были забыты правила и справедливость, но больше, пожалуй, пеклись об искусстве литографии, когда изображение наносится на камень. Кончилось тем, что моряк пал с продырявленной грудью. «Таверну» закрыли. Жулу укрылся в доме Маргариты. Так оно и должно было быть: именно Маргарита пообещала Жулу сотню устриц и трюфели. Моряк чем-то ее обидел.

Живя у Маргариты, Жулу совсем опустился. Он сделался прислугой нашей красавицы… и ее хозяином. Поговорим о Маргарите.

Откуда же явилась Маргарита? Бордо дал миру немало знаменитостей. Маргарита любила причесываться на очаровательный манер бордоских девиц. Она умела с особым шиком повязать на голове кисейный платочек. Но говорила она и особенно писала иначе, нежели бордоские гризетки, а ее блестящие успехи в игре на фортепьяно свидетельствовали о серьезных занятиях. Так откуда же она явилась в Париж?

Из Бордо и других мест. Путешествовать не запретишь.

Маргарита лгала, когда утверждала, что ее отец был полковником. Пехотный лейтенант Садула, добывавший новые эполеты на поле боя, а потому медленно продвигавшийся по службе, привез в 1811 году из Испании молоденькую арагонку. В полку ее встретили с распростертыми объятиями. Арагонка, как и почти все ее соотечественницы, была доброй девушкой. Все восхваляли ее до небес, начиная с младших офицеров, только что вышедших из военного училища, и кончая толстым майором, человеком солидным и влиятельным. Однако лейтенант Садула на ней женился. В конце 1812 года молодая жена произвела на свет девочку, которой толстый майор, ее крестный, дал имя Маргарита Эме.

Лейтенант Садула благополучно скончался, где и когда – у его жены не было времени выяснять. Она была занята ведением хозяйства в доме толстого майора, вышедшего в отставку в 1816 году. Майор оказался хорошим крестным, он поместил девочку в один из отличных пансионатов, коими изобиловали окрестности Экуана и Вилье-ле-Беля. После чего арагонка и майор рассорились. Майор женился, арагонка же пошла по рукам, в полной мере испытав превратности судьбы.

Майским утром 1827 года толстый майор с супругой явились в пансионат. Они были женаты уже шесть лет, но детей у них не было. Майор, умело дергая за разные ниточки – то указывая на свой преклонный возраст, прибавляя при этом, что и супруга его с годами не молодеет, то жалуясь на одиночество и скуку в доме – подвел жену к решению удочерить Маргариту Эме, подававшую, по мнению любящего крестного, большие

надежды. И он не ошибся, Маргарита Эме даже превзошла его ожидания. Переступив порог приемной пансионата, толстый майор узнал, что накануне вечером его крестница сбежала с учителем музыки, также весьма многообещающим молодым человеком.

Маргарите было тогда пятнадцать лет. По словам директрисы пансионата, она была сущим ангелом, ни более, ни менее, впрочем, как и остальные воспитанницы, а учителя музыки следовало бы повесить. Однако юные товарки Маргариты, обнаруживая изрядную прозорливость в столь незрелом возрасте, более трезво смотрели на случившееся. Шушукаясь меж собой, они говорили, что это Маргарита соблазнила учителя музыки, а не наоборот.

Если поразмыслить хорошенько, такова подоплека всех соблазнений, и я предлагаю поэтам не выдумывать для Дон Жуана страшной кары, но обрядить его в дурацкий колпак и задать ему хорошую порку.

В пятнадцать лет люди наивны. На первой почтовой станции Маргарита спросила учителя музыки, знаком ли он с русскими князьями. Вопрос не столь уж неожиданный, ибо лично мне известны учителя музыки, зарабатывавшие немалые деньги на знакомстве с русскими князьями.

На второй станции беглецы рассорились насмерть. На третьей Маргарита заинтересовалась кучером, торговавшим дичью, что предполагало наличие высоких связей. Волокита-кучер, чьи ухаживания увенчались успехом, передал Маргариту солидному ресторатору с площади Сен-Мартен в городе Туре, в провинции Турень.

Некоторые простодушные читатели могут решить, что овчинка выделки не стоила и Маргарита зря покинула превосходный пансионат под Экуаном или Вилье-ле-Белем. На что я возражу: все сильные натуры, пускаясь в бега за счастьем и удачей, обычно имеют заранее составленный план. И план этот весьма не прост. У Маргариты было две любимых идеи: русский князь, который мог бы с успехом быть заменен американским плантатором, и человек, которому она в своих, возможно, наивных, но хитроумных расчетах отводила роль «первого мужа».

Маргарита была готова к авантюрам, но и обычная жизнь ей не претила. Bсe дело в том, что и русский князь, и «первый муж» представлялись ее юному воображению лишь как ступенька или трамплин, чтобы подняться, чтобы взлететь.

И незадачливый соблазнитель, учитель музыки, брошенный на обочине в самом начале пути, возможно, еще легко отделался!

Жизнь, настоящая жизнь нашей пансионерки должна была начаться не раньше, чем на следующий день банкротства русского князя или в первый день вдовства. А пока Маргарита была лишь куколкой, скрывавшей большие крылья бабочки, которые должны были поднять бывшую гусеницу высоко в небо.

Трактирщик был вдов, но на площади Сен-Мартен в городе Туре не склонны к безумствам. Прекрасной Маргарите трактирщик предпочел перезрелую обладательницу ренты, получив в приданое не только 2 тысячи 700 франков, но и отличного дармового счетовода в придачу. Маргарита стойко выдержала удар. Молодая супруга выставила ее за дверь. В нее влюбился коммивояжер, которого она обобрала до нитки, впрочем, обирать было особенно нечего.

Париж был бы первым городом во Франции, если бы не существовал Бордо – таково мнение бордоских жителей. Маргарита поселилась в Бордо и многому там научилась: ведь этот славный город кишмя кишит биржевыми маклерами. Несколько раз она чуть было не обрела своего русского князя или «первого мужа», но Маргарита была чересчур молода и, возможно, чересчур красива; красота часто вредит.