Карнавал судеб
Шрифт:
Но Милли Эндсон была не в силах подыскать в своем лексиконе подходящее слово.
— Очень-очень! — воскликнула она.
Очень вызывающе, решила Миранда. Прошла целая вечность с того момента, как она в последний раз одевалась так, чтобы привлечь к себе внимание…
Яркий свет лился изо всех окон. Играла музыка. Когда Миранда подошла совсем близко к дому, у нее мелькнула мысль, что Дюмены все устроили по высшему разряду — даже погоду.
Куда ни повернись — повсюду найдешь усладу взора и слуха: от заботливо возделанных клумб с розами, высаженными
Миранда прошла в холл, где двое пажей — один в черном, другой в белом — зычно объявляли имена входящих гостей.
— Принц и принцесса Ван-Хохберг! — выкрикнул паж в белом при виде Дракулы и Жанны.
— Мисс Миранда Ви! — подхватил черный.
Миранда улыбнулась и вошла в огромный танцевальный зал. Она ожидала, что попадет в атмосферу официального приема, но ошиблась: несколько сотен веселящихся людей, вызывающе одетых и увешанных драгоценностями, пили, танцевали, кружились, вертелись, наполняя богато украшенное помещение шумом и смехом.
Колышущаяся масса тел, дикое буйство красок, смешение ароматов дорогих духов. Уж на что невероятными, сказочными были костюмы, но еще невероятнее и сказочнее были лица, время от времени выплывавшие из общей толпы: кинозвезды, оперные певцы, спортсмены-тяжеловесы (одетые в белое, под сэра Галахеда), «короли» коммерции, политики, биржевики, магнаты и публика попроще. И все одеты так, чтобы удивить, смутить, понравиться, ввести в заблуждение, возбудить остальных…
Официантам в форме швейцарской гвардии, по-видимому, полагалось держать сторону небесного воинства, в то время как бармены в красных китайских кимоно несомненно смахивали на демонов. Однако как старательно ни вглядывалась Миранда в мелькающие перед ней лица, те, кого она искала, словно нарочно избегали ее.
Где же Дюмены?
Вспоминая юную девушку, которая спасла ее в ту ночь на озере, — а этот образ забыть было немыслимо, — она недоумевала, как с такой внешностью Ким Вест-Дюмен могла оставаться незамеченной. Неужели время изменило ее до неузнаваемости? Или, может быть, она прячется под какой-нибудь совсем уж экзотической маской? Например, переодевшись мужчиной. Или монстром.
На некоторых гостях были маски, натянутые в наивной попытке сохранить инкогнито. Миранда не стала этого делать: зачем, если ее лицо само по себе было маской, выданной ей в «Маривале»?
Пока Миранда бродила по залу, с ней здоровались многочисленные знакомые: общественные деятели, банкиры с Уолл-стрит, важные персоны из дипкорпуса… Но никаких следов хозяина или хозяйки приема!
Она снова начала кружить по комнате, обмениваясь приветствиями, танцуя поочередно с Чингис-ханом, Аль Капоне и профессором Мориарти, которого знала лучше остальных, поскольку это был весьма уважаемый человек — председатель Британского коммерческого банка.
— Найгель, и почему это большинство гостей предпочли одеться грешниками, а не праведниками? — поинтересовалась Миранда. — Я уже насчитала трех Лукреций Борджиа и Бог знает сколько Дракул.
— А потому, дорогая моя Миранда, что в
— Благодарю вас, Найгель.
Старый козел!!
Тем не менее сам воздух вокруг, казалось, был насыщен чувственностью. Возможно, этому способствовало ощущение анонимности. «Это не я отдаюсь первому встречному незнакомцу, — могла бы оправдаться респектабельная замужняя женщина перед собой. — Это мадам Дюбарри или Лола Монтес».
Даже Миранда не смогла бы отрицать тот факт, что поддается общему настроению. Впервые за много лет она чувствовала себя женственной и соблазнительной. Бетси Гимпель, ветеран подобных увеселений, заявила, что Дюмены пропустили через вентиляционную систему пары возбуждающего вещества, и именно поэтому вскоре двадцать гостевых спален будут забиты сладострастными парочками, совокупляющимися самым бесстыдным образом.
— Ну что вы, Бетси! Вы говорите о вилле «Фиорентина» как о каком-нибудь рассаднике греха! — пошутила Миранда.
— Не иронизируйте, моя милая. — Пожилая леди укоризненно похлопала ее по руке веером, украшенным бриллиантами. — Я и сама уже положила глаз вон на того обворожительного гвардейца.
В помещениях становилось все жарче, музыка — громче, напряженнее. Рассеянный свет прожекторов время от времени выхватывал из полумрака то одну, то другую танцующую пару.
Миранда тоже танцевала, болтала, брала разносимые официантами бокалы с шампанским, — правда, только для того, чтобы тут же отставить их в сторону нетронутыми. По программе вечера ужин должен был начаться в полночь, завтрак — на рассвете, за ним утреннее купание в бассейне… Бал шел своим чередом, но Дюменов по-прежнему нигде не было видно.
— Про нас что, забыли? — спрашивала она разных людей.
Хозяин дома точно где-то здесь, уверили ее несколько человек, а о его отсутствующей жене ходят самые разные слухи.
Одна дама, называвшая себя близким другом дома, сообщила, что Ким дуется в своих апартаментах, обиженная на связь мужа с бразильской порнозвездой. Другая была убеждена, что хозяйка накачалась кокаином; в то же время издательница роскошного журнала мод высказала предположение, что платье Ким Дюмен оказалось настолько тяжелым от навешанных на него драгоценностей, что она просто не в состоянии передвигаться. Вскоре стало очевидно, что никто из присутствующих и в глаза не видел Кимберли со времени ее прибытия с континента на прошлой неделе.
— Но вы можете познакомиться с ее мужем, вон он!
— Где? — мгновенно насторожилась Миранда.
— У стойки бара. С этой, как ее там…
Миранда повернулась в указанном направлении. И увидела Тонио. Ошибки быть не могло: даже в маскарадном костюме она узнала его. Не потому ли, что видела его на фотографиях… или — в своих кошмарах?
Довольно высокий, стройный и интересный. Одна половина лица выкрашена в черный цвет, другая — в белый. Парадный фрак такой же: половина черная, половина белая — как на картинах кубистов. Черные волосы длиннее обычного — по европейской моде. На бедре — черный револьвер с белой рукояткой.