Карнавал страха
Шрифт:
Теперь аплодисменты были громче, послышались одобрительные крики.
– Наш город будет городом без насилия и принуждения, городом, где нет места убийцам и негодяям. Голодающей женщине не придется просить милостыню, чтобы накормить себя и детей. Увечный не будет обречен на милость крыс, рыскающих по его убогому жилищу. И расстроенного ребенка успокоят не только его собственные родители, вся община граждан Карнавала будет его семьей и опорой.
Мария сделала небольшую паузу, ожидая новой овации, и действительно раздались крики, но это были крики ярости, звон цепей,
– Пропустите! – раздался грубый крик силача. – Мы поймали убийцу. Это горбун Феликс. Он зарезал Кугана! Мы хотим справедливости!
Глава 13
Крики воинов волнами пробежали через замершую аудиторию и замерли в каменных сводах. У Марии перехватило горло. Она побледнела. Первые ряды артистов встали и подались вперед, чтобы хорошенько рассмотреть мрачную процессию.
Впереди группы шел плотный человек с низким лбом и тяжелым подбородком. В одной руке у него был пылающий факел, в другой тяжелая цепь. Он кричал:
– Смотрите, вот Феликс, убийца Карнавала Л'Мораи! Смотрите на убийцу!
Цепь, которую он держал, вела к перепуганному горбуну. Рубашка несчастного была порвана и болталась на поясе, плечи почернели от синяков и ссадин, а на шее было надето ярмо, в которое обычно запрягают волов. Он едва шел, шатаясь, не в силах выдержать веса, который тащил.
Уроды, шедшие с обоих сторон от него, периодически дергали за ярмо, чтобы поставить Феликса на ноги, в эти мгновения цепь переставала давить на горло несчастного, и он мог глотнуть немного воздуха. И каждый такой судорожный хриплый вздох страшным эхом разносился по замершей арене.
Но прежде чем эхо успело повторить последний вздох Феликса, урод впереди процессии снова прокричал:
– Смотрите на убийцу Карнавала Л'Мораи!
– Куган был жутким страшилищем, – раздался резкий крик в толпе. – Что ужасного в его убийстве…
– Страшилищем? – ответил гневный вопль. Все повернулись, чтобы увидеть кричавшего – серого малозаметного человека на одной из скамеек. На трибуне поднялся один из уродов, у него были огромные руки, каждая величиной с целого человека. Глаза его подозрительно блестели:
– Что ужасного?! Да мы не граждане после этого! Слепая женщина сказала, что убийц больше не будет. И вот один из них перед нами!
Одна из карнавальных зазывал встала, застенчиво запахиваясь в красный шелковый плащ.
– Я видела, как Куган обращался с Феликсом – да и со всеми остальными. Если вы спросите меня, я отвечу – он заслужил смерть. Вопрос стоял так – убить или быть убитым.
Рукастый повернулся к женщине и ткнул в нее угрожающе огромным пальцем.
– Ты всегда ненавидела уродов!
– Отпустите его! – снова раздался резкий крик, и кричавший поднялся. Это был старый конюх Морг, ухаживавший за лошадьми и мулами. – Какое вы имеете право сковывать цепями такого же гражданина, как и вы сами? Какое вы имели право взять мое ярмо?
Многие уроды встали, они говорили и кричали, голоса смешались в неразличимые крики.
Мария прикусила губы и глубоко вздохнула, пытаясь разобраться в этом нестройном хоре.
– Тихо!
Урод, который шел впереди процессии, бросил на землю цепь и закричал:
– Ты даже не посадишь его в клетку? А что, если он захочет убить нас? Говорю тебе, что он убийца Моркасла и Борго, Панола и Банола, и тысяч, тысяч артистов. Это вовсе не Кукольник, которого ты убила, чтобы захватить власть на Карнавале. Это чудовищный горбун! – Он снова схватил цепь и несколько раз потряс ею.
– Это решит честный справедливый суд, – ответила Мария. Голос у нее стал холодным и властным. Выражение лица слепой было спокойным, но руки сжались в кулаки, а костяшки пальцев побелели.
– Какое ты имеешь право указывать нам, что делать? – закричала какая-то женщина. – Разве у кого-нибудь здесь есть преимущества перед остальными?!
– Неужели ты не понимаешь?! – возмутилась Мария. – Речь не идет о правах! Мы говорим о том, как выжить. Мы должны поверить друг другу, положиться друг на друга, иначе действительно кончится тем, что мы начнем убивать себе подобных! Мы станем убийцами. Мы легко можем превратиться в животных, в чудовищ, в уродов, какими нас считают жители Л'Мораи. Но есть и другой путь – мы сами должны стать гражданами. Таков наш выбор, – сказала она, обращаясь к толпе. – Когда один из нас умирает, сиротами становятся все!
Как будто не услышав ни слова из ее страстной речи, человек с цепями спросил:
– Так что – клетка для убийц или свобода?
– Ни то ни другое. Пока, – ответила Мария. – Мы еще не успели основать наш новый город, а ты уже говоришь о казнях. У нас есть сейчас дела поважнее.
– Поважнее, чем убийство? – возмущенно крикнул рукастый, вскакивая на скамейку.
– Да! – выкрикнула Мария. – Убийца – это ужасно! Но если мы будем продолжать базар, это убьет всех нас.
– Слова! Всего лишь слова! – возразил разъяренный урод. – Все, кто хочет, чтобы убийца умер, следуйте за мной! – И он сделал огромный шаг своими огромными ногами, маша артистам, чтобы те последовали за ним вниз по лестнице.
Толпа уже вскочила со своих мест. Одни бросились за рукастым, другие пытались преградить ему дорогу, третьи молча дрожали от страха.
– Подождите! – крикнула Мария, но голос ее потонул в шуме толпы.
– Все, кто хочет защитить Феликса, следуйте за мной, – закричал конюх Морт, который тоже вскочил на скамейку и замахал руками. Половина артистов бросилась в его сторону. Он сделал им знак следовать за собой и бросился к центру арены.
Теперь ряды были полны уродами, одни карабкались наверх, другие – вниз, все кричали и вопили, толкались и переругивались. Начиналась драка, в которую понемногу втягивались и те немногие, кто еще сидел на своих местах.