Карма

Дубовик Сергей Викторович

В Дорохово были ещё два очага чёрной магии, где орудовали чародейки не хуже Прасковьи. Митрофаныч наведя справки о каждой из них, выбрал Акулину Евлампиевну, которую ему также посоветовал Черёмухин, знавший «подногтную» обеих целительниц. Местного же батюшку, он решил припрятать на потом, как крайнюю меру.

Деликатность задачи состояла в том, чтобы преподнести Акулине Евлампиевне Мухина как безвинную жертву адских чар, а обхитрить её было непросто. Несмотря на своё нетрадиционное миропонимание, она регулярно смотрела новости, читала газеты и слыла активной пенсионеркой,

боровшейся с задержками выплат. Акулине Евлампиевне была чужда бескорыстность и помимо пенсии, она не стыдясь зарабатывала на мистических ритуалах о чём свидетельствовала новая иномарка во дворе её дочери.

Митрофаныч подбирался к избе колдуньи, используя короткие перебежки, которыми он вводил в заблуждение врага при штурме Сталинграда. Он бы остался более незамеченным, если бы двигался как человек, не страдающий нарушениями опорно-двигательной системы и частичным разрушением функций мозжечка. Об этом ему утром расскажет Черёмухин, ставший невольным слушателем ужасающего рассказа беременной библиотекарши в магазине. По её словам, она приняла Митрофаныча за Чикатилу и от страха чуть «не разродилась до сроку». Но в данный момент Митрофаныча не интересовало будущее, он шёл к Акулине Евлампиевне сметая всё на своём пути. Опомнился он, кода снёс калитку вместе с петлями. Заметив это, он пуще прежнего перетрусил и побежал к избе что есть мочи. Отряхнувшись от снега на крыльце, Митрофаныч глубоко вздохнул и постучал.

– Кто там? – раздался низкий женский голос.

– Это я, - нашёлся Митрофаныч.

– Ты ко мне? – прозвучал вопрос.

– К вам Акулинушка Евлампиевна, к вам, матушка.

– Кто такой?

– От Черёмухина, за советом по волшебной части?

– По какой части? – удивлённо переспросила Акулина Евлампиевна.

– Ну…по колдовству? – конкретизировал визитёр.

Дверь отворилась и за ней выросла длиннющая, сухая старуха с маленькими хитрыми глазками и сомнительными намерениями. Митрофаныч оробел.

– От Черёмухина, говоришь? – грозно спросила старуха, нависнув над Митрофаничем.
– Ну, проходи, коли пожаловал, гриб старый.

Он прошёл в избу за Акулиной Евлампиевной. Изба была наполнена странными запахами и предметами. Разглядывать последние Митрофаныч побоялся, но почувствовал, что всё это имеет прямое отношение к магии, будь она неладна!

– Вот вы, матушка, экстрасенс со стажем, а с оскорблений здороваетесь? – возмутился Митрофаныч.

– Ну и что тебе надо от меня? – сидя на стуле, спросила колдунья, не обратив внимание на замечание гостя. Даже присев она казалась Митрофанычу несоразмерно длинной.

– Я Митрофаныч, фронтовой друг Тихона Макаровича Мухина, вашего односельчанина, - начал гость.

– Ты чего в котомке-то принёс, покажи. Здесь тебе ни Кашпировский, бесплатно не будет.

– У меня вот деньги и продукты есть. Мне Черёмухин помог презенты собрать. Вам чего в начале показать? – Митрофаныч сжал в руках пакет с небольшой денежной суммой и продуктами, который дал ему Черемухин.

– Ты яйца варёные Черёмухину своему отдай, ему, поди, нужнее будет, а вот водочку и деньги доставай.

Митрофаныч

удивился её словам о Черёмухине, но бутылку водки отдал. Собрав деньги, старуха удалилась в другой, самый темный угол избы. Прошло несколько минут. Входная дверь в избу снова отворилась и Акулина Евлампиевна прошла в комнату, заново присев напротив Митрофаныча. Митрофаныч с трусливым недоверием поглядел на неё и застыл ещё на несколько мгновений.

– Ну, мухомор, теперь рассказывай, где тебе бородавки вывести?
– Монотонно спросила старуха.

– У меня нет бородавок. Вы, наверное, забыли, я друг Тихона Макаровича Мухина. С ним настоящая катастрофа, у него карма… и вообще, вы где пропадали? – Митрофаныч чувствовал приближение истерики.

– Что у него? – невозмутимо продолжала старуха.

– Карма, - глупо повторил Митрофаныч.

– Так, карма, и где она у него?

– Ну…она у него повсюду, - растерялся Митрофаныч.

– И чего, сильно болит?

– Кто?

– Карма, говорю, сильно болит или так, только по ночам? – Акулина Евлампиевна продолжала серьезно расспрашивать Митрофаныча.

– Болит сильно, а в последние дни круглосуточно и на работе тоже. Он даже того, «употреблять» не может из-за неё. Совсем не пьёт, а друзьям, однополчанам за него обидно. Сядет в компании и ни грамма. Не пью, говорит, и всё. Хоть режь его и компания, опять-таки в недоумении остаётся.

– А почему не пьёт? – спрашивает у него Акулина Евлампиевна.
– Болит чего или в боку покалывает?

– Вроде не покалывает.

– Он у тебя лысый или брюнетестый будет?

– Лысоват, есть немножко. Возраст всё-таки.

– Родинка у него на затылке есть?

– Да, я не помню, про родинку-то. Может и есть, я почём знаю.

– Т-а-а-к, ни хрена ты про друга своего и не знаешь, а пришёл с варёными яйцами. Колдуй, значит, бабка как знаешь!

– Вы меня ещё какие-нибудь отличительные приметы спросите про него, может, я чего вспомню, - Миртофаныч сглотнул.

– Хорошо, подожди, подумаю, - колдунья откинула голову и закрыла глаза. В избе воцарилась тишина. Митрофаныч понял, что она заснула, только тогда, когда избу заколыхал нечеловеческий храп старухи.

– Что же это вы, уважаемая, спите, у вас клиент, - дотронувшись до руки бабки, прошептал Митрофаныч. Старуха резко вернулась в прежнюю позу и открыла глаза.

– Кто такой? – спросила бабка.

– От Черёмухина я, за советом, - едва сдерживая себя, ответил Митрофаныч.

– Ну и что тебе надо от меня?

– Я Митрофаныч, фронтовой друг Тихона Макаровича Мухина, вашего односельчанина. Я же вам всё уже говорил!

– Да?

– Да.

– Странно, - удивилась старуха, - ладно, показывай бородавки.

– Да какие к чёрту бородавки! Я с кармой!
– разгорячился Митрофаныч.

– Ну, тогда карму показывай, - гнула свою линию бабка.

– Как же я её покажу, если она у Мухина.

– На спине или ещё где шелушится?

– Да она у него везде и болит! Я же вам говорил уже.

– Нарывает или зудит покрасневши?