Карма

Максимов Андрей

Наташа выпила еще.

– Не обиделись? – улыбнулся Артур.

Подумала: «На обиженных Богом, как известно, не обижаются».

Вслух произнесла:

– За что? Вы, в общем, правы.

– Оделись классно… – Артур прищелкнул языком и ласково погладил себя по бородке.

– Когда женщине есть для кого одеваться, она всегда одевается классно.

Подумала: «Стоит войти в роль, и сразу сам по себе из человека лезет такой бред».

Артур смотрел настороженно – готовился к подвоху. Но в его маленьких, черных,

некрасивых глазах уже засветилось любопытство, а это – Наташа знала по опыту – было хорошим признаком.

Вдруг, как всегда некстати, захохотала бешеная корова – Кротов с телевидения.

– Да, Сереж, привет. Сейчас не могу говорить. Где может быть приличная женщина в такое время? Разумеется, в ресторане. Что? Почему завтра? Почему такая спешка? Хорошо. Хорошо. Да я помню. «Дети – наше светлое настоящее». Завтра буду в телекомпании. Да не надо никаких предварительных разговоров, что я дура, что ли? С ходу врублюсь. Привет!

Пока Наташа говорила, Артур смотрел на нее внимательно и улыбался, как ему казалось, таинственно.

Когда Наташа закончила говорить, произнес тихо, сквозь зубы:

– Вас тоже позвали на этот кретинский марафон, который организует Саморяд?

Наташа кивнула.

– Я там буду петь. Между прочим, марафон идет в прямом эфире. – Не боитесь, что я там скажу про вас какую-нибудь гадость на всю страну?

Подумала: «Создает же природа таких законченных уродов».

Вслух сказала, как умела лирично:

– Я вообще вас, Артур, не боюсь. Я к вам испытываю совершенно иные чувства.

Одна из девиц хихикнула. Охранник долил Наташе водки.

Сказала себе: «Ну что, Наталья Александровна, в атаку! Если женщина хочет, говорите? Ну что ж, сейчас проверим Риткины выводы».

Стараясь смотреть мягко и даже нежно, Наташа сказала:

– Видите ли, Артур, какое дело…

Артур спал, как все мужчины, повернувшись лицом к стене. Сзади он был не менее противный, чем спереди.

Наташа подумала уже не в первый раз за эту ночь: «Хорошо, что я – женщина. Была бы мужчиной, у меня бы точно ничего не получилось».

На проверку Риткиного вывода много времени не понадобилось. Артур был настолько убежден, что все женщины от него без ума, что, когда Наташа стала говорить о своей к нему любви, особенно не удивился.

Спросил только:

– А зачем тогда?.. Ну… Все эти фотографии?..

Ответ был заготовлен:

– Из ревности. Думаешь, мне было просто на все это смотреть? Я страдала.

Самым трудным было произносить эту чушь серьезно, чтобы Артур, не дай бог, не почувствовал фальши.

Он не почувствовал – привык к тому, что его любят. Нелюбовь Наташи была для него куда более непонятна, чем любовь.

Наташа уже давно уяснила: нормальное качество женщины – неуверенность в себе, нормальное качество мужчины – самоуверенность.

Как-то

постепенно, незаметно, но однозначно исчезли девицы, отошли охранники, и они остались вдвоем. Наташа старалась смотреть на Артура влюбленными глазами, и чем больше водки выпивала – тем лучше у нее это получалось.

Артур не сразу, но взгляд прочел и начал изображать неловкость:

– Что же ты сразу-то не сказала? А то, видишь, пришлось атаковать тебя всеми доступными, блин, способами.

– А мне понравилось, – улыбалась Наташа по-доброму. – Настоящий мужик так с нами, бабами, и должен поступать. Я лично считаю справедливым вывод о том, что мужчина – сильный пол.

Подумала: «Удивительно, чем больше глупостей говоришь, тем быстрее к ним привыкаешь, и тебя саму постепенно перестает удивлять собственный идиотский текст».

То, что говорила Наташа, Артуру нравилось, он расплывался в счастливой улыбке.

– Ну, чего… – Артур снова погладил себя по бороде. – Приглашаю тебя в гости. У меня здесь, в Ванькино, домик небольшой. Хочешь поглядеть, как живут настоящие звезды?

Расплачивался охранник – звезды деньги с собой не носят.

Шли по удивительно освещенным для подмосковного поселка улицам. За огромными заборами с массивными тяжелыми воротами виднелись башенки современных замков.

Было удивительно тихо.

Подумала: «Как странно, во времена моего детства люди на полянках жарили шашлыки, пили чай, спорили, ругались. А теперь атмосфера какая-то кладбищенская. Законы дачной жизни, что ли, изменились?»

Под одним из фонарей Артур остановился, развернул Наташу к себе, обнял, поцеловал.

От Артура отвратительно пахло смесью водки, лука и мяса с чесноком.

Наташа подумала: «Никогда еще не ложилась в постель с мужиком, который мне настолько противен».

Артур обнял ее, так они и шли в обнимку до самой дачи. Идти было неудобно, Наташа никак не могла попасть в ногу с Артуром – и, конечно, тут же усмотрела здесь хороший символ.

– Не стыдно за свою сегодняшнюю выходку? – спросила Наташа после очередного луково-чесночного поцелуя. – Девушку, практически невинную, осрамил на весь ресторан.

Артур промолчал.

– Слушай, а можно сделать так, чтобы газеты про это не начали трубить? – Наташа из-за всех сил старалась смотреть лирично. – Я – журналист, сам понимаешь, репутация…

Артур не дал договорить:

– Не боись, птенчик, все будет хорошо. Не напишут. Все под контролем.

Подумала: «Кто вы такие, бездарные ничтожества, которые могут все и вся контролировать? Как получилось, что вы – совершенно бессмысленные существа – стали хозяевами над нами?»

На даче Артур сразу бросился обниматься. Обнимался он плохо: грубо, резко, старательно изображая страсть. Наташа почему-то вспомнила, как нежно, по-мужски обнимал ее Цветков.