Карма

Свинцова Оксана Николаевна

— Типичное мнение скептика, — отозвался из комнаты Андрей, но сразу умолк, передав право голоса Альберту. Я так и не поняла, к чему это было сказано. Но только до поры до времени. Я сделала вид, что прослушала. Лиза хотела ему ответить, но я ее остановила одним жестом. Та недовольно умолкла, всем своим видом показав, что еще возьмет реванш. Альберт вздохнул и начал рассказывать, но с какой-то осторожностью, пытаясь не сказать ничего лишнего:

— Они существуют. Немного не такие, какими их показывают. Воюют с об… людьми — да. Пьют кровь — да. Убивают — да… Некоторые из них глубоко забрались в сферы человеческой деятельности, и добраться до них довольно-таки трудно…

— А по-моему, это полный бред, — пробормотала Лиза. — Вампиры, ведьмы… Пф… я, скорее, поверю в теорию

относительности Эйнштейна, чем во все это! — с апломбом заявила она. Впрочем, я была такого же мнения. Одновременно меня не покидало ощущение, что в словах Альберта есть доля правды. Только бы уловить ее… Голова внезапно стала раскалываться на части. Виски пульсировали жуткой болью, как будто оттесняя мое настоящее от прошлого… но от какого прошлого? Вдруг я увидела буквально на несколько секунд картину, как мы с Оксаной, Лизой и еще какими-то парнями стоим на краю обрыва. Только вот выглядели мы старше, лет на 18–20 все. И внешность сильно отличалась от той, что была сейчас, но узнаваемые черты остались. Одежда соответствовала стилю ХХ века, из чего я сделала вывод, что вижу свой образ лет сто назад. На светловолосом красивом парне почему-то была форма работника НКВД. Видение пропало так же внезапно, как и появилось. Оксана (если это была, конечно, она) что-то проговорила на ухо светловолосому парню с татуировкой в виде летящих куда-то листьев, сгорающих в огне, который пытался затушить его, а затем видение пропало. Я крепко зажмурилась, что у меня перед глазами стали расплываться цветные круги, а потом резко их открыла. Голова раскалывалась, словно что-то мешало мне увидеть то, что будет дальше.

— Айва! — я услышала позади себя голос Лизы и подпрыгнула от неожиданности. — С тобой все нормально? — обеспокоенно спросила она, не переставая метаться и на долю секунды. Головокружение от ее действий только усилилось.

— Лиз, не мельтеши! Просто немного голова болит, да и день не задался, — на последних словах голос у меня сорвался. Я не хотела о чем-либо плохом думать, но мысли сами вползали в голову, как вползает дым в комнату, когда что-то подгорает на кухне. Руки немного дрожали. Пытаясь сдержать слезы, я резко встала, что потемнело на мгновенье в глазах, и проговорила, стараясь, чтобы голос звучал уверенней:

— Я ненадолго выйду… — Мне надо было отдышаться. Я вышла на веранду и села за стол, положив на стол руки. Дождь заглушал мой тихий плач и смутные воспоминания. Почему мне показалась история дяди Оксаны правдой? И более того, мне казалось, что я сама знаю гораздо больше, но только память молчит, как после амнезии. Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться, но от этого становилось только хуже. Тихие шаги прервали мои размышления, и я обернулась. Это была Лиза.

— Эйвери, что с тобой произошло? — Я кинула на Лизу немного оценивающий взгляд. Сейчас она была тихой, потому что чувствовала себя разбитой. В глазах ее играло беспокойство и грусть. Да, она была язвой, да, она могла поставить на место кого угодно, но если знать ее хорошо, то она бросится за друзей в огонь и в виду. А иногда мне казалось, что она даже умрет за того, то ей дорог.

— Я не знаю, как объяснить… — туманно произнесла я, тайком утирая слезы. Вот где я была рада, что у меня не остаются потом как обличающий признак красные глаза! — Знаешь, мне кажется, что… эта история с вампирами… она правдива, что ли… — пробормотала я. Лиза задумалась, плюхнувшись рядом со мной на стул. — И… я переживаю за Оксану… Очень сильно, — Голос предательски дрогнул. Лиза положила мне руку на плечо и уверенно произнесла:

— Мы найдем ее. Обязательно, — И она ободряюще мне улыбнулась.

— Тогда лучше сделать это как можно быстрей… И еще меня сильно выбило из колеи то, что произошло с Анной… Это так ужасно, — прошептала я, ибо по собственному опыту знала, каково это, потерять близкого человека. Это произошло два года назад. Мама ехала на машине и разбилась, столкнувшись с лихачом, резко вывернувшим с другой дороги. Но потом отец женился во второй раз. Моя мачеха не была злобной, она даже чем-то напоминала маму, и я быстро свыклась с мыслью, что она будет частью нашей

семьи.

Лиза промолчала и вздохнула.

— Да, это печально…

— Но наш визит к Артему не отменяется, — твердо произнесла я, решив хоть кому-то помочь за этот проклятый день. Дождь в последний раз капнул и пугливо затих. Тучи, которые весь день ходили по небу с недовольным видом, неохотно рассеялись, и на небе появились первые лучи солнца. — Пойдем… Кажется, у меня есть одна идея…

* * *

Мы оказались напротив дома Артема, точнее, Лиза оказалась напротив него, а я тихо пробралась к дому со стороны двора и ловко перелезла через забор, прислушавшись. В доме было необычайно тихо. Нет, не тихо. Это показалось только на первый взгляд. С чердака доносилась музыка в стиле рок. Лиза громко забарабанила в окно, включая уже свое актерское мастерство, громко крикнув:

— Сова! Открывай! Медведь пришел, — произнесла она фразу из Винни-Пуха. Я прислушалась. Калитка распахнулась. Лиза перестала колотить по окну так, будто хотела его разбить. Странно, что Артем так бесшумно двигался. Даже дверь была смазана. Уже не прислушиваясь к тому, о чем Лиза с ним болтает и как ему промывает мозги с естественной интонацией профессора кислых щей, я осторожно обошла двор и дернулась в дверь. Закрыто. Потом обвела взглядом окна. Одно из них оказалось разбитым, что показалось мне подозрительным. Острые осколки топорщились со всех сторон. Я осторожно попыталась избавиться от тех, что торчали внизу рамы, моля бога, чтобы Лиза задержала Артема подольше, а то если не хватит времени или Оксаны тут не окажется, я почувствую себя неким криминальным субъектом. Вздохнув, я достала последний осколок и, подтянувшись на руках, осторожно пролезла внутрь. Прислушавшись, я с облегчением обнаружила, что Лизавета уже вошла в раж, старательно прикрывая меня своей болтовней. Рукой я случайно задела осколок. С тыльной стороны ладони выступила кровь. С досадой поморщившись, я рукавом кофты стерла ее и попыталась остановить. Но тут мой взгляд приковала девушка, лежащая на кровати. Руки и ноги ее были связаны толстой веревкой, сделанной, насколько я могла судить, из дерева. Голова покоилась на подушке, темные волосы разметались во все стороны и спутались. На шее красовался небольшой след как от укуса. На топике расплывались бурые пятна от крови. Их было слишком много — от самого плеча до груди. Мне стало плохо от этого зрелища. Желудок болезненно сжался. В этой красивой девушке я узнала свою лучшую подругу. Оксана. Это была она, но как будто и не она. Слишком красивой, невероятно, я бы даже сказала красивой, но… Что-то в ней поменялось. Оксана почти не дышала. Ресницы ее чуть трепетали. Мне стало немного легче от того, что она просто спит, но в тоже время и не по себе от таких резких изменений в ней. Откуда взялось столько следов от крови на ее топе? Хотя этот вопрос лучше задавать ей, а не мучить себя догадками.

— Оксана? — позвала я ее громким шепотом, затаив дыхание. Она никак не отреагировала, только чуть повернула голову в мою сторону, но глаза были ее по-прежнему закрыты. Вздохнув, я осторожно приблизилась на ватных ногах к подруге и присела около нее, потрепав по плечу. Она резко распахнула глаза, и я чуть не вскрикнула от неожиданности и радости одновременно.

— Айва? — хриплым полушепотом отозвалась она. — Что ты тут?.. — Оксана попыталась сесть, но ей это не удалось — помешали связанные руки и ноги. Я поспешила освободить ее от пут, нашарив в тумбочке какой-то устрашающего вида нож для некого ритуала. Она мрачно осмотрелась по сторонам и на одном дыхании произнесла: — Я его убью.

— Кого и за что? — осторожно спросила я, раздираемая 1000 и 1 вопросом. Но вот только Оксана вряд ли внятно сможет ответить на них все сейчас.

— Артема! Он знает за что… — проговорила она и, внезапно, обняла меня и уткнулась в плечо, заплакав. Я это поняла по тому, как моя кофта стала намокать. В растерянности я провела по ее волосам.

— Расскажи, что произошло, — выдохнула я, не зная как ее успокоить, ибо причина этих слез оставалась пока для меня тайной. Оксана, немного успокоившись, обронила всего одну фразу: