Карлики
Шрифт:
На терминале ТКЛ 3504 произошел очередной сбой в работе Канала, и Берху предстояло прождать несколько часов в зале ожидания.
Берх сидел в кресле и уже битый час пытался разгадать, что же все-таки означает буква "Л" в аббревиатуре "ТКЛ"; большими красными буквами она была выведена на стене прямо перед ним. Он настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как в соседнее кресло опустился мужчина в гражданском и потому необычном для здешних мест костюме. Он уселся рядом с Берхом, хотя свободных мест в зале ожидания было предостаточно,
– Тоже ждете транспортировки?
– спросил незнакомец.
Берх от неожиданности
– Извините... вы что-то спросили?
– Берх отозвался не сразу.
– Простите, что отвлек вас от ваших мыслей...
– С этими словами незнакомец выразительно посмотрел на надпись на стене - туда, куда только что смотрел Берх.
– Я спросил, вы ждете транспортировки?
Он мог бы и не спрашивать - все, кто сидел в зале ожидания, ждали именно этого.
– Да вот жду, пока устранят технические следствия...
– пробормотал Берх.
– Простите, какие следствия?
– не понял незнакомец. В этом не было ничего удивительного - к верховскои манере изъясняться надо еще привыкнуть.
– Было сказано, что по техническим причинам транспортировка отложена. Следовательно, транспортировка начнется, когда будут устранены следствия технических причин. Короче говоря, технические следствия, - объяснил Берх.
Мужчина с бородкой возразил:
– У технических причин бывают не только технические следствия. И насколько я слышал, обычно говорят "устранить причины того-то и того-то... "
– Устранить причины нельзя, - отрезал Берх, - они уже случились, как их в таком случае можно устранить? Устраняют последствия, а не причины. А о "нетехнических" следствиях мне вообще ничего не известно.
Незнакомец рассмеялся, собеседник ему явно импонировал.
– Хорошо, следствия так следствия... Вам в какую сторону?
– Плером, - равнодушно ответил Берх. Сказав так, он выдал не слишком большой секрет, поскольку направления на загрузочном блоке назывались по имени ближайшего Терминала, имеющего именно имя, а не номер.
– Правильно говорить "Плерома", а не "Плером", - поправил его собеседник.
– Я говорю, как все говорят...
– Ну прям так и все!
– засомневался незнакомец.
– Хотя в наше время можно говорить с кем угодно и о чем угодно, но вот раньше...
– Что раньше?
– заинтересовался Берх.
– Раньше люди спрашивали Господа Бога: "Господь, мы хотим знать о кеноме и Плероме, что нас держит здесь, как мы оказались в этом мире и каким образом мы покинем его".
– И что Господь Бог им ответил?
– О Господе не судят с чужих слов, - нравоучительно
Берх счел такой ответ по меньшей мере невежливым; он пожал плечами и отодвинулся (но не дальше, чем это позволили подлокотники кресла). Мужчине в гражданском костюме не хотелось терять собеседника. Он сказал:
– Вы меня не так поняли... Люди слушают, что им говорят, но слышат лишь то, что хотят услышать. Что же касается Плеромы... Вы знаете, как был создан Мир?
– безо всякого перехода спросил он.
Берх снова отвлекся от созерцания красной надписи на стене.
– Очень смутно, - небрежно бросил он. Уж кто-кто, а он-то точно знает, как создавали Мир, но из вежливости всегда готов выслушать любую альтернативную версию. Незнакомец, ничуть ни смутившись, продолжил:
– Вначале был Абсолют...
– Я слышал, что вначале было Слово, - перебил его Берх.
Реплика Верха, казалось, только обрадовала его собеседника:
– Вот именно, все так и думают, - сказал он, - но спрашивается, как и из чего Слово создало Мир.
– А это имеет отношение к Плерому?
– насторожился Берх.
– К Плероме, - опять поправил его собеседник.
– Да, к Плероме это имеет самое непосредственное отношение. Итак, мы говорим Слово создало Мир из Абсолюта. А Абсолют - это то, что мы называем абсолютным пространством событий, то есть все события, какие не только были или будут, но и те, что могли бы быть или могут быть, в общем, все что угодно, иначе не скажешь.
– А что же тогда создавать, если все уже есть?
– удивился Берх.
– Смысл, создавать можно лишь смысл, - уверенно ответил незнакомец. Я скажу даже так: смысл божественного творения в создании смысла. Человек же творит, и постигая смысл божественного творения, и заново, как божество, смысл создавая. В этом дуализме заключается его человеческая трагедия - он одновременно и создатель, и создаваемое. Но, извините, я немного забежал вперед. Пока у нас есть только Абсолют, в котором есть все, кроме смысла. В нем нет ни пространства, ни времени, ведь чтобы появилось время, тоже нужен определенный смысл.
– Ну и какой же?
– быстро спросил Берх, предчувствуя, что за последним заявлением незнакомца должна последовать долгая и многозначительная пауза.
– Время упорядочивает события - а это уже какой-никакой, а все же смысл. Время появляется только тогда, когда можно различать причины и следствия - тут ваше давешнее замечание про сбой гравиструнной дерелятиви-зации как нельзя более кстати. Божественный Ну-с, или Ум, из хаоса заполняющих Абсолют событий, создал цепочки - причины и следствия так возникло Время, а следом, дополняя Время, возникло Пространство. Процесс божественного осмысления очень похож на то, как человек осмысливает или познает мир. Мы с вами смотрим на окружающий нас хаос и вдруг видим, что уж не такой он и хаос - в нем есть порядок, надо только уметь его разглядеть. Любой порядок плох тем, что он еще и ограничитель - человек, в отличие от существ более высших, попал в тиски причин и следствий, его богоподобное умение творить смысл ограничено законами, именуемыми нами законами физики. Человек вынужден жить и творить как бы в срезе между "вчера" и "завтра". Я даже готов выдвинуть смелую гипотезу, что человек это не что иное, как тот самый Создатель, волею более могущественного Бога расслоенный и развеянный во Времени и Пространстве.