Карина
Шрифт:
— Злые вы, уйду я от вас, — сказала я, развернулась и вышла.
Я вернулась в свою комнату. Дима всё ещё спал, что-то бормоча. Прислушавшись, я разобрала:
— Ну же, детка, поцелуй меня, ниже, ниже…
«Интересно, что ему снилось,» — подумала я. Она так вкусно спал с блаженной физиономией, пуская сладкие слюни, что разбудить его показалось мне самым большим удовольствием на данный момент. Я стала думать, как бы поизвращённее это сделать. Мне вдруг пришла в голову дурацкая мысль: а что если…
Я осторожно забралась под одеяло, устроилась у него в ногах, вытащила из трусов его член и стала сосать. Надо сказать, под одеялом мне было душно,
— Я — шлюха, — проконстатировала я с удовлетворённым видом.
— Я не сомневаюсь, — сказал он, он окончательно проснулся и пришёл в себя. — Особенно после вчерашнего, — фыркнул он, сладко потягиваясь, и добавил:
— Может ты всё-таки уберёшь всё на место после использования? — И кивнул вниз.
Часть 5
Когда хочешь, как лучше…
Родители наконец-то вернулись, но сегодня они ушли в гости, так что я опять делала уроки в одиночестве, которое, впрочем, продлилось недолго: послышался шум открываемой двери и по голосам, доносившимся из прихожей, я определила, что пришли мой старший брат Игорь, студент, и два его приятеля Антон и мой бойфренд Дима. Эта троица обосновалась на кухне и не соизволила даже поздороваться со мной. «Ну и фиг с вами», — подумала я, принимаясь за очередную задачу по физике, которая наотрез отказалась решаться. Я думала-думала, но плюнула и решила пойти на кухню: может кто-нибудь из этих троих что-нибудь придумает.
Подойдя к кухонной двери, я остановилась в нерешительности: Игорь, Антон и Дима что-то обсуждали конспиративным шёпотом. Я замерла, зная, что при моём появлении они замолкнут. Я прислушалась:
— Ну и влип же наш Тимоха! — мрачно проконстатитровал Антон, гладковолосый шатен с овальным лицом и живыми глазами.
— Да уж, не повезло: надо же было ему втрескаться в эту, не побоимся этого слова, шлюху Лариску, — добавил мой братец.
— С ней же пол-института перепихнулось. Пользуется своей внешностью, смазливая сучка, у неё ума меньше, чем в моём мизинце, да и тот весь на парней направлен. Она вон от сессии к сессии еле переползает. Ну а те и рады! — язвительно заметил Антон.
— К тому же у неё братан учится в пищевом колледже напротив, а в колледже напротив учатся одни, одни… даже слов таких в русском языке нет. Училась бы там, всем было бы хорошо, — подал голос Дима, до этого времени молчавший. Она, конечно, дура дурой, но как заглянет тебе в глаза, вильнёт задницей, так вся злость пропадает.
— Ты просто завидуешь, что она на тебя внимания не обращает, — поддел его Игорь, — сестра моя уже у тебя в кармане, никуда не денется, а вокруг Лариски такой снежный ком, что все хотят к нему прилипнуть, пробиться до желанной середины.
— Вот так то всё и выясняется! — я сочла своим долгом появиться. — Меня ему уже мало, понимаете ли, ну ладно, выкладывайте всё, господа сплетники, заботники и хлопобуды.
Меня, конечно, отчитали за то, что я подслушивала, но Антон, добрая душа, рассказал мне историю бедного Тимохи. Он был последней
— Вот такие пироги, — подвёл печальный итог Антон.
— Да, невесело, — согласилась я. — Мне кажется, что Ларискиному братцу и его дружкам просто нуже был повод подраться. Ведь по-моему, ваш институт всегда не ладил с колледжем. Шерше ля фамм, ищите женщину, — лучший предлог. Ему, я думаю, абсолютно всё равно, с кем его сестра гуляет, она же у вас учится, значит имеет право.
— Это всё хорошо, аналитик, — сказал мой брат, — но что нам с Тимохой-то делать, он живёт отдельно от родителей, некому его наставить на путь истинный, надо к нему ехать, а вдруг он чего выкинет?
Антон и Дима согласились.
— А можно я с вами поеду, а? — робко попросила я. — Может на что пригожусь, хоть Лариску утешу. Мне её по-человечески жалко.
— Да что тебе с нами ехать, тебе уроки делать надо, — сказал Игорь, тоном не терпящим возражений.
Я было приуныла: мне было жутко интересно, чем это закончится, ведь не каждый день со мной происходят интересный события. А тут на тебе: сиди дома и умирай от любопытства. Меня спас Антон:
— Что ты её за младенца держишь? Твоя сестра далеко не дура, ей тоже интересно, я думаю, женщина нам не помешает. Родственная душа для Лариски и, может, Тимоху смягчит.
— Ладно, уж Игорь, возьмём её с собой, я к тому же по ней соскучился. Лишний мозг ещё никому не мешал, особенно в такой прекрасной оболочке, да Карочка? — Дима обнял меня и чмокнул в губы. Мне сразу стало хорошо.
Мы уселись в «восьмёрку» Димы, мальчишки сзади, я — рядом с Димой, спереди. Мы ехали по ночной Москве, какой-то дорогой, которую я не знала. Что-то необыкновенное лёгкое охватило меня: смесь предвкушения приключений, любви к родному городу, который был необыкновенно красив и уютен этой ночью с его освещёнными магистралями, светящимися окнами домов, где за каждым окном своя жизнь. Близость Димы, уверенно ведущего машину, завершала это полное счастье в личной жизни.
Мы тем временем очутились где-то в районе Сокола. Мы зашли в сталинский дом, Антон слегка повозился с домофоном и мы вошли в подъезд, довольно опрятный и чистый, с необшарпанными стенами и сетчатым лифтом, который доставил нас на пятый этаж. Мы прошли по небольшому коридору и позвонили в квартиру в глубине. Нам открыл приятный молодой человек, брюнет с круглым лицом, и большими карими глазами, по-видимому, это был Тимоха. Вид у него был растерянный.
После церемоний приветствия, представления и извинений за неожиданный визит, нас провели в большую комнату. Я по дороге привычным взглядом оценила квартиру: раньше это была трёхкомнатная коммуналка: коридор буквой Г, три отдельных комнаты. Видимо, недавно был ремонт.