КАРЕ
Шрифт:
дома у Германа не было никаких! Герман это прекрасно понимал, он сидел за столом и без конца сожалел о том, что опрометчиво подошел в первом часу ночи к прокля- той рулетке, где и сорвался с тормозов после двух кряду неудачных круток. Когда Градский только подходил к рулеточному колесу, то был в настроении и в куражах. У него был хоть и небольшой, всего-то в тысячу долларов, но все же плюс. Когда же он отходил от него, то был уже в полной засаде, а именно в минусе на восемь тысяч дол- ларов. Для того чтобы остаться без денег, Герману Град- скому в этот раз хватило двадцати пяти минут. Герман
– Ты на свою рожу-то с утра в зеркало смотрел?.. – с едва заметной насмешкой в голосе и укоризной в словах, стоя спиной к мужу подле раковины, произнесла Стелла.
– Нет, не успел. Вот сейчас чай допью и тогда обяза- тельно посмотрю… – съязвил в ответ жене Герман, после чего в очередной раз прихлебнуло чайку… Ему было не впервой оказываться в таком вот не совсем удобном поло- жении перед супругой.
– Что опять сделку обмывал? Или же в казино нажрал- ся?.. – Стелла задала этот вопрос по привычке, она уже давно свыклась с тем обстоятельством, что ее любимый человек нажирается, как последняя свинья, не реже чем один-два раза в неделю.
– Сделку, конечно, с ребятами обмывали.
– До трех ночи, что ли, обмывали?
– А разве я вчера в три ночи домой пришел?.. – искрен-
не удивился Герман.
– Уже и не помнишь, во сколько домой заявился?
– Слабовато, но все же помню. В три, наверное? Да?.. –
В ожидании ответа и в подтверждение своих слов Герман
посмотрел с сомнением в сторону стоящей к нему спиной
жены.
– Ну а какой сегодня день, ты не забыл?.. – спросила
его, все так же стоя к нему спиной, Стелла.
– Конечно, не забыл, дорогая. Сегодня день твоего
рождения.
– Спасибо и на этом. Хорошо, что хоть про это пом-
нишь. Надеюсь, что хотя бы сегодня у тебя нет никаких
важных дел в офисе?
– Да как тебе сказать, Стелла… – начал было Герман
и тут же смолк. Он увидел, как Стелла отставила в сто-
рону посуду, которую, скорее всего, для вида намывала в
раковине, и решительно развернулась лицом к нему. Гер-
ман посмотрел в глаза супруги, которые много о чем ему
в этот момент говорили, и помедлил с ответом. В глазах
супруги сквозила неприкрытая обида. В них не было гне-
ва, но были безысходность и печаль. Увидев перед собой
печальные глаза супруги, проштрафившийся накануне
Градский решил лишний раз не нервировать и не рас-
страивать ее в ее же день рождения, а посему и закончил
начатую им фразу вот таким вот образом: – Нет. Сегодня
нет никаких дел в офисе…
Герман
ков крепкого чаю. Он понемногу приходил в себя после
вчерашнего. Он стал вспоминать обрывками все то, что с
ним вчера происходило в казино. Он отчетливо вспомнил,
как отошел от рулетки и заказал себе у официанта водки.
Вспомнил он и о том, как к нему еще до того, как он выпил
водку, подвалил и предложил себя в качестве утешения
гей прекрасной наружности. Вспомнил он и о том, как
сунул фишку в пятьдесят баксов одной из проституток,
лишь бы та отвязалась и не мешала ему играть за покер-
ным столом, еще до того, как он ушел на рулетку. Он отчет- ливо увидел перед своими глазами смертельно уставшего и мутного корейца, который вот уже вторые сутки подряд расхаживал по «Метелице» с перевешенным через плечо баулом, доверху набитым баксами, и можно сказать, что сорил деньгами, проигрывая к этому времени третий свой по счету миллион. Одного вот только Градский никак не мог вспомнить… Он никак не мог вспомнить того, ког- да успел напиться и когда у него все-таки включился автопилот… Вскоре Германа перестало подташнивать, а посему и его бедная головушка уже не раскалывалась от нестерпимой боли на части, как это было тогда, когда он только проснулся и открыл глаза. Вместе с наступившим облегчением наступало и прозрение. А вместе с прозре- нием ему на ум стали приходить какие-никакие, но все же здравые мысли. Градский молча встал с дивана, вышел из кухни в коридор, прошел в спальню и вновь вернулся на кухню, но уже с конвертиком в руках.
– Дорогая! Вот, возьми. Это тебе вместо подарка, здесь полторы тысячи долларов. Купишь себе чего-нибудь на свой выбор из нужного, а то я опять какую-нибудь дребе- день куплю…
Стелла приняла из рук мужа конверт и поинтересова-
лась уже с едва заметной улыбкой на лице:
– Гера? А где цветы?..
Градский явно не ожидал такого поворота событий.
Он не ожидал, что ему с такой легкостью удастся в этот
раз загладить свою вину перед супругой. Нет, он, конеч-
но, знал, что Стелла бывает отходчива, но чтобы вот так,
да сразу? Обычно у него на это уходил день, а то и два, а
тот и целая неделя, но бывало, что и две… и даже месяц.
Услышав из уст Стеллы про цветы, Градский несказанно
обрадовался этому и тут же собрался бежать их покупать.
– Сейчас, родная, сбегаю куплю.
– Гера, и хлеба за одно купи, в пять гости начнут соби-
раться. Все, что надо к столу, я уже вчера купила, только
вот про хлеб забыла.
– Хорошо, и хлеба куплю. Уже одеваюсь, уже бегу…
Герман заскочил в спальню, скинул халат, влез в брю-
ки, накинул на себя пиджак, пощупал себя по карманам. В карманах было пусто, в карманах не было связки с ключа- ми. Градский призадумался: «Неужели опять по пьяному делу ключи посеял? Катастрофа! Ужас! Там же и от сейфа, и от офиса, и от квартиры, и от дачи ключи…» Градский выдвинул верхнюю полочку прикроватной тумбочки, и у него сразу же отлегло от души. Он увидел прямо перед своими глазами связку с множеством на ней ключей и вздохнул с облегчением. Герман сунул ключи в карман и вышел из спальни в коридор. Где его уже поджидала Стел- ла.