Карающая длань
Шрифт:
– Давайте к скалам! Попробуем отбиться, – скомандовал Конан. Отряд выстроился полукругом у основания высокой гранитной скалы, выставив вперед мечи. Дрохо медленно, но неумолимо приближались. Они были твердо уверены, что теперь уж добыча никуда не денется.
– Конан, – негромко окликнул киммерийца Эрхард. – Тебе не кажется, будто под нами что-то хрустит?
Варвар прислушался – несомненно, откуда-то снизу доносился негромкое и отчетливое пощелкивание.
– Ну и что? – недоуменно откликнулся Конан. – Нам бы самим сейчас не захрустеть…
– Как-то подозри…
Тихий, едва заметный
Сначала были стоны. Они были разной громкости и, если так можно выразиться, разного качества. Постепенно стоны сменились охами и, наконец, членораздельной человеческой речью.
– Все живы? – дрожащий голос, задавший вопрос, похоже, принадлежал Веллану.
Конан, неудачно приземлившийся на правый бок, в котором что-то отчетливо хрустнуло, в данный момент не был до конца уверен в своей жизнеспособности, а потому ответил честно:
– Почти…
– Как это – почти? – недоуменно донеслось из темноты. – Частично живой – это как?
– Давайте устроим перекличку, – предложил здравомыслящий Веллан. – Конан?
– Я здесь, – варвар старательно массировал бок.
– Эрхард?
– Туточки, – прокряхтел страдальческий голос. – Только чья задница на мне громоздится?
– Наверное, моя, – отозвался из противоположного угла голос Эртеля.
– Нет, ты сидишь на мне, – успокоил его Веллан. – Сделай одолжение, слезь. Гарт, Гильом…
– Здесь, здесь, – вразнобой откликнулись гандеры.
– А, так это Гарт устроился на моей спине? – проворчал сотник.
– Извините, командир. Так получилось… – виновато пробормотал Гарт.
– Эмерт!
– Здесь, – голос боссонца был по-прежнему спокоен.
– Селена?
– Да жива я, жива, – сердито откликнулась девушка.
Вскоре Конан почувствовал себя гораздо лучше. Его глаза попривыкли к темноте, которая была вовсе не такой кромешной, как показалось сперва – сверху в дыру падали лучи неяркого солнца.
И вот что увидел варвар: отряд находился на дне большого, грубо вырубленного колодца, с единственным смутно чернеющим выходом, ведущим неизвестно куда. Ощупав стену, киммериец понял, что подняться по ней не удастся никому, даже ловкому Веллану – под пальцами был отшлифованный до зеркальной гладкости камень, без единой трещины, за которую можно зацепиться. Ну что ж, могло быть и хуже. Например, внизу могло оказаться озерцо расплавленной лавы или логово дрохо. А так очень похоже, что люди свалились прямиком в заброшенную гномью выработку. Хорошо бы, если где-нибудь неподалеку оказались живые люди (то есть гномы…)
Конан прежде встречался с подгорными обитателями. Про первую встречу он вспоминать особенно не любил, так как напоролся на такого же начинающего авантюриста, каким в те времена был и сам, а совместная попытка двух жуликов обчистить гномьи кладовые не увенчалась успехом.
Во второй раз дело вышло более удачным, если не считать того, что за три дня было грубо нарушено спокойное существование мирного торгового города Султанапура и перебита куча подвернувшегося под руку народу. Киммериец тогда по чистой
Когда приятели расстались (а было это никак не меньше десяти или двенадцати лет назад), Мораддин остался в Бельверусе при дворе короля Нимеда. Конан прекрасно знал, что сын старейшины Гройна из Кезанкии занимает там достаточно высокую должность и снова трудится в Тайной Службе. Люди поговаривали, будто Мораддин стал одним из наиболее приближенных к королю придворных и отвечает за безопасность трона и государства. Что ж, способности у него были всегда. Особенно хорошо Мораддин дрался на мечах, да и в голова полугнома варила получше чем у заурядного рубаки…
Ладно, это дела прошлые. Вопрос в том, как поступить сейчас? Пойти по уводящему в глубины горы коридору, надеясь наткнуться на кого-нибудь из местных обитателей? Гномы, бесспорно, недолюбливают незваных гостей (особенно людей), однако вряд ли станут проливать кровь в родном доме. Вытолкать взашей – это пожалуйста, но вдруг удастся с ними договориться? Особенно если до здешнего поселения дошли слухи о той давней истории в Туране…
Короче, чего зря ломать голову, делаем факел и топаем вперед, а там видно будет, как и что.
– Эй, факелы у кого? – поинтересовался Конан.
– У меня, – отозвался Гильом и, судя по звукам, полез за ними в мешок. К тому времени, как киммериец добрался до него, спотыкаясь о разбросанные повсюду булыжники, гандер уже высек искру и на кончике промасленной тряпки затрепетал яркий оранжевый огонек. Конан взял факел, поднял его над головой и ядовито поинтересовался:
– И долго вы собираетесь валяться?
Слова киммерийца подействовали. Кряхтя и постанывая, воины один за другим поднимались на ноги, разбирали зажженные факелы и выстраивались в шеренгу. Последней встала Селена и, прихрамывая, замкнула строй. однако столь ответственное место в арьергарде ей не доверили, пихнув в середину. Замыкающим стал Веллан.
– Все готовы? – осведомился киммериец.
– Готовы… – нестройный хор голосов был пугающе подавленным, но сейчас это не имело особенного значения.
– Тогда вперед, – и отряд зашагал в неизвестность по гладкому отполированному полу, сопровождаемый гулким эхом собственных шагов.
Долгое время прямой сводчатый коридор был единственным, но затем его стали пересекать другие. Из одних проходов тянуло жаром кузни, на потолках мелькали багровые отблески далеких огней, и Конан, прислушавшись, даже различал отчетливые удары молота. Из других, наоборот, веяло ледяным холодом. Возможно, они выводили куда-то на поверхность, но воины не рискнули соваться в них – вдруг туннель заканчивается на скальном карнизе, прилепившемся над бездонной пропастью?