Караванщица
Шрифт:
– Шаери Вирин? Ваша доля… – это один из ночных дежурных.
Женщина подошла, благодарно кивнула, приняв в ладони еще теплый кубок. От подогретого вина поднимался ароматный парок.
– Не спится? – парень поворошил угли.
– Увы, возраст, – она пожала плечами, вглядываясь в молодое лицо. – Каррин?
Тот кивнул.
– Да… возраст. А с твоим братом все в порядке. Я недавно получила письмо от моего управляющего. Мальчика пристроили в Геронийской столице, в одном из торговых домов конюшим.
– Благодарю
– Не стоит. Мы – Гильдия. Где бы я была сейчас, если бы мне в свое время не помогли? Я просто отдаю долги молодым.
– Не прибедняйтесь, шаери, вы великолепны. Ваш возраст, ваше богатство…
– Ну уж… доброй ночи.
– Доброй, – парень кивнул, погружаясь в созерцание костровища, медленно мерцающего алыми угольями.
Нирина хмыкнула. Вот здесь и сейчас это дежурство – простая формальность. Но на предстоящих еще пустынных ночевках… Это далеко не так.
Мальчишка-аланиец сидел в подполье тише мыши. Заглянувшие вниз стражники его напугали едва ли не до икоты, но он похвально удержался от паники, поняв, что его даже не заметили. Вот бы и дальше так. А его спутник и наставник все еще без сознания. И это плохо.
Нирина, зевая, сползла вниз, откинула задний бортик, давая больше доступа свежему ночному воздуху.
– Ну-с… будем лечить.
Мальчик, приглаживая встопорщенные волосы, воззрился на женщину с надеждой.
– Так, – поставив бутыль и фонарь, велела караванщица, – раздеваем его.
С трудом ворочая бессознательное тело, удалось снять большую часть одежды. Осталась только повязка и нательное белье. Нирина задумчиво очертила мышцы руки. Покачав головой, вздохнула. Таким неподготовленным путешествовать по пустыне смерти подобно. Мужчина, похоже, просто усох от жажды и того эликсира, что принял для укрепления сил.
– Ты его поил?
– Всю дорогу, – подал голос мальчишка, выглядывая из-за плеча.
– А сам?
– Угу, – расстроен видом спутника, не иначе. Дышит тяжело, вздыхает виновато.
– Благородный алани. Не вздумай терпеть жажду. Сейчас мы его этим напоим, – Нирина коснулась бутыля, – потом разотрем. А дальше, извини, тебе придется самому… он… кстати, имя у него есть?
– Э… Рилисэ.
– Хорошо. Рилисэ твой начнет сильно потеть. Будешь поить подсоленной водой и обтирать. Начнет замерзать, – женщина рукой пошарила наверху, прихватила за кончик плотное покрывало – укроешь. А я – спать.
– Но я…
– Лечить будешь своего Рилисэ. Мне – вести фургон. Днем отоспишься.
Осторожно, массируя горло, караванщица влила питье в мужчину. И еще раз, и еще. Пока он не задышал ровно и глубоко. Перелив остатки в широкую миску, на миг залюбовалась поблескивающими в свете фонарика серебряными искорками. Смочила тряпку и душераздирающе зевнула.
– О, нет, давай сам, маленький принц.
Сунув в руки опешившему и какому-то
Несмотря ни на что, Нирина выспалась. И очередной пустынный переход начала во вполне бодром настроении. Заглянув в подполье, она убедилась, что мужчине заметно лучше. Оставив осоловелому мальчишке запас воды и пару лепешек, вернулась на место. Лошади, весело помахивая хвостами, выбрались на жаркие просторы.
В этот раз охранение шло в виду фургонов. Два десятка закутанных в серые палетты стражников на мохноногих лошадках, неспешно следовали по вершинам становившихся более пологими барханов. К полудню, когда все, и люди, и лошади изнывали от жары, караван двигался по равнине, покрытой растрескавшейся коростой. Воздух над ней дрожал от жара, вырисовывая еле заметные глазу призрачные фигуры. На горизонте, проступая сквозь марево, зубьями вырастали древние развалины из серо-алого, осыпающегося камня.
Нахмурившись, Нирина сдернула с лица платок и всмотрелась в неровный горизонт. Затем зацепила поводья и нырнула внутрь фургона. Мальчишка, подложив под голову скомканную одежду, обессилено спал, сжимая в руках пустую бутыль. Мужчина ровно дышал, вольно раскинувшись на всем свободном пространстве подполья. Похоже, скоро придет в себя. Вот уж не вовремя так не вовремя это будет.
Подхватив мешочек заговоренных голышей и пращу, Нирина выбралась наружу. Стражники подобрались ближе и теперь трое скакали ровно за ее фургоном, настороженно готовя к бою дальнобойные арбалеты. Обеспокоено зафыркали лошади, от головного фургона донесся звук рожка, проигрывающего «внимание, опасность»
В жарком дрожащем сине-коричневом мареве было видно, от острозубых развалин отделились черные точки. Все, кто не умел обращаться с оружием, кроме возниц и дети скрылись в фургонах. Релат на головном выпрямился, настороженно наблюдая за полетом… уже стало видно, огромных черных птиц.
Лошади прибавили шагу, подчиняясь легкому цоканью. А Нирина, утвердившись на скамье и прижав коленом поводья, расправила длинные ремни пращи. Реваз, готовивший болты, уважительно кивнул.
– …товсь… – разнеслось по пустыне.
Караванщица вложила камешек в кармашек и раскрутила пращу.
Черная стая, свистя и клокоча, налетела гигантской грозовой тучей. Хищные загнутые клювы, когтистые лапы, желтые глаза… крылья размахом в рост человека подняли ветер, вздымающий с растрескавшейся земли мелкую пыль, забивающую глаза.
– …онь!
Приближающихся птиц встретил слитный хлесткий залп. Заговоренный голыш Нирины вспух в самой середине стаи резким разрывом, разметав в клочья пару атакующих. Дождем посыпались черные перья, тихими хлопками истаяла плоть.