Караван в Ваккарес
Шрифт:
Серл выполнил приказание, не дожидаясь слов ле Гран Дюка.
— Скажи Мазэну, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я держу твой пистолет нацеленным на твою почку, — продолжал Боуман. Он оглядел каюту: никто не двинулся с места. — Скажи, чтобы он шел немедленно, или я нажму на спусковой крючок.
— Ты не посмеешь.
— С тобой все будет в порядке, — успокоил Боуман. — Большинство людей могут обойтись одной почкой.
Он снова ткнул пистолетом, ле Гран Дюк задохнулся от боли и тяжело проговорил:
— Мазэн, сейчас же иди сюда! Выложи свой пистолет. Я стою под дулом пистолета Боумана.
Через
— Теперь мы подошли к деликатному вопросу равновесия сил, — сказал Боуман. Он по-прежнему был бледен и взволнован. Чувствовал неимоверную усталость, боль во всем теле, но одновременно ощущал душевный подъем и в данный момент очень отличался от того человека, каким был два часа назад. — Подведем баланс. Что я могу сделать с вами? Стоя здесь с пистолетом? Немного, очень немного.
Он рванул ле Гран Дюка за плечо, сделал шаг в сторону и проследил, как тот тяжело упал на диван. Это был хороший диван, он достойно выдержал испытание. Ле Гран Дюк уставился на Боумана, желая, казалось, уничтожить его взглядом. Боуман оставался невозмутимым.
— Глядя на тебя, можно подумать, что ты самый умный из этой банды головорезов. Хотя для этого и не нужно особого ума. У меня есть пистолет, и я держу его в руке. Здесь, правда, еще четверо с пистолетами, которые могут быть мгновенно приведены в действие. Если начнется перестрелка, мне кажется очень сомнительным, что я успею перестрелять всех прежде, чем один из вас, а может быть, сразу двое всадят мне по пуле в лоб. Я же не дикий Билл Хи-кок. Более того, на судне восемь невинных людей, девять — если считать меня, а перестрелка в таком ограниченном пространстве приведет к тому, что кто-нибудь будет ранен, а может быть, даже убит. Я бы не хотел этого, как не хотел бы и сам получить пулю.
— Короче, — прорычал ле Гран Дюк.
— Вполне понятно, какие требования я должен вам предъявить, чтобы избежать перестрелки, в которой — я уверен — мы все не заинтересованы. Если я прикажу вам сдать оружие, то неужели вы тихо и мирно подчинитесь моему приказу, зная, что вас ждет тюрьма или даже обвинение в убийстве? Сомневаюсь. Если я вас отпущу, но заставлю выдать мне ученых и их жен, неужели вы спокойно уйдете? Сомневаюсь. У меня в руках остались бы шесть живых свидетелей ваших преступлений. В этом случае, если вы окажетесь где-нибудь в Западной Европе, то попадете в тюрьму, а если в Восточной — то в Сибирь. Коммунисты не особенно церемонятся с людьми, которые похищают у них лучших ученых-атомщиков. Короче говоря, вам не останется места в Европе и тогда придется уплыть на «Кантоне» в порт назначения и жить в Китае. А Китай — это совсем не то, что о нем рассказывают. Китайцы, конечно.
С другой стороны, я уверен, что вы не будете стоять насмерть, чтобы помешать уйти мне и обеим девушкам. Они всего лишь парочка романтичных и пустоголовых туристок, которые решили немного поразвлечься и, помимо своей воли, оказались в самой гуще грязных дел. — Боуман старался не смотреть на Лилу и Сессиль. — Правда, мне будет нетрудно
— Я считаю, что твои рассуждения не лишены здравого смысла, — медленно произнес ле Гран Дюк. — Если ты попытаешься заставить нас драться и выдать ученых или их жен, ты не покинешь это судно живым. Ты и эти две дурочки, как ты сказал, совсем другое дело. Вы можете только возбудить подозрения против нас, но не более, а это лучше, чем жертвовать своими людьми.
— Среди жертв можешь оказаться и ты сам, — вставил Боуман.
— Такая вероятность существует.
— Ты для меня самый ценный заложник, — сказал Боуман.
— Я тоже так думаю. — Ле Гран Дюк тяжело поднялся на ноги.
— Мне это не нравится, — вмешался Кзерда. — А что, если?..
— Ты хочешь умереть первым? — спросил ле Гран Дюк усталым голосом. — Оставь мне решение проблем, Кзерда.
Кзерда замолчал. По знаку Боумана обе девушки покинули каюту и поднялись по сходням. Боуман шел следом, спиной к ним и лицом к цыганам. Его пистолет был приставлен к груди ле Гран Дюка. В конце сходней Боуман обратился к девушкам:
— Отойдите и скройтесь с глаз. — Он выждал секунд десять, а затем велел ле Гран Дюку: — Повернись!
Тот повернулся. Боуман сильно толкнул его вниз по сходням, и ле Гран Дюк, спотыкаясь, почти падая, влетел на судно. Сам Боуман в тот же миг бросился на землю: существовала реальная опасность, что кто-нибудь из его противников передумает. Выстрелов не последовало, и шагов не было слышно. Боуман осторожно поднял голову. Моторы снова взревели.
Катер отошел уже на расстояние двадцати ярдов и стремительно удалялся. Боуман быстро поднялся и вместе с Сессиль и Лилой побежал к «роллсу».
Карита удивленно уставилась на него.
— Вон! — рявкнул Боуман.
Карита раскрыла было рот, чтобы возразить, но Боуман не пожелал и слушать. Он рывком открыл дверь и буквально вынес девушку на дорогу, а сам сел за руль.
— Подожди, мы едем с тобой... — начала Сессиль.
— Не сейчас. — Боуман наклонился и взял ее сумочку. Сессиль смотрела на него раскрыв рот, но не сказала ни слова. — Идите в город. Позвони в полицию, в Сен-Мари, скажи, что в кибитке, в километре к северу от города, заболела девушка и что ей срочно нужна помощь. Ничего больше не говори, а просто положи трубку. — Он кивнул в сторону Лилы и Кариты: — Эти сойдут для начала.
— Для начала? — Сессиль была явно изумлена.
— В качестве свидетельниц со стороны невесты.
Дорога между Эгю-Морте и Гро-дю-Руа, длиной всего в несколько километров, почти все время идет параллельно каналу и на расстоянии нескольких футов от него. Единственной границей, если вообще подходит такое определение, между дорогой и каналом является узкая полоска тростника. Сквозь заросли этого тростника Боуман и увидел в первый раз катер менее чем в ста ярдах впереди. Он шел с огромной скоростью, и разбегающиеся от кормы волны с силой бились о берег.