Караван к Наташке
Шрифт:
Какие-то десятки лет прошли, когда олигархи всего мира решили жить дружно. Россия со своими огромными военными и транспортными космическими флотами успешно интегрировалась в мировую экономику. Интегрировалась и… почти растворилась в их менталитете. Деньги — превыше всего! Есть бабки? Значит ты уважаемый человек! Разве что теперь весь обитаемый космос говорит в основном по–русски. Куда бы все это дальше зашло, неизвестно. Но четыре десятка лет назад генаи восстали, захватили все научно–производственные мощности в своей солнечной системе и, с учётом очень высоких темпов прироста населения, начали звёздную экспансию. Но ведь все пригодные кислородные планеты вокруг уже заняты землянами. Война! На самом краю обширного сектора звёздного
Дёрнулись американцы слишком поздно с просьбой о помощи к российскому ВКФ — генаи успели понастроить в захваченных системах достаточно боевых стационарных станций. Хорошо хоть враги пока несколько отстают от землян по научно–техническому уровню. И даже если они догонят и перегонят Землю технологически — не очень-то реальное предположение, но вдруг? — то в ближнем бою где-то один к пятидесяти они все равно будут проигрывать. Ну нет у генаев того, что у людей называется интуицией. Не дано.
— Деталировка активной цели произведена, — доложила Эвита. — Шесть тяжёлых истребителей дальнего действия и боевой корабль малого класса типа корвет. Идентификация — генаи. Скорость, — приятный голос бортового информатора буквально пропел цифры.
Майор, удивлённо–неверяще вслушался, глянул на боковой экран, где информация о целях была выведена несколькими строчками, и произвёл оценочный расчёт.
— Довы…лись! — ругнулся про себя Павел. — По скорости они нас, оказывается, уже почти догнали. И что теперь делать? Удрать-то к базе можно ещё без проблем. Но тогда противник прорвётся к Лазоревой и наведёт там шороху. Помощь с базы придёт слишком поздно. Только наша пара истребителей ещё может их гарантированно перехватить на пересекающихся курсах. В ближнем бою у землян в любом случае преимущество. Но вот их количественное превосходство… Корвет — это серьёзно. Одних зенитных турелей в районе десятка, а главный калибр если вмажет — мало не покажется. Надо делать ноги. А потом слушать в кабинете командира базы записи из системы Лазоревой с криками о помощи? Да я же после этого в глаза своим пилотам смотреть не смогу! Нет, в рапорте все будет чистенько — ввиду подавляющего численного преимущества противника строго в соответствии с таким-то статьями Боевого устава ВКСС было принято решение…
— Серхио, генераторы к бою!
— Выполняю, господин майор, — голос лейтенанта звенел от возбуждения.
— Мальчишка, — с теплотой и сожалением подумал Павел, — не понимает или не желает понимать, что мы идём умирать?
— Держись не далее двух тысяч от моего «Зубастика». Уцепись за мой хвост и прикрой своими защитными полями. Мне придётся всю мощность пустить на переднюю полусферу. К гашеткам пушек даже не прикасайся — собьёшь мне весь рисунок боя.
— А как же кормовая турель? — обиженно протянул испанец. Он что, только задний щит для командира, а самому стрелять нельзя?
— Только после того, как окажемся внутри их построения. Вот тогда, в задней полусфере, пуляй куда захочется.
— Внутри? Господин майор, они же нас гравитационками размажут!
— Без риска зацепить друг друга? Это вряд ли. В нас ещё попасть надо, — хмыкнул Павел и, стараясь использовать каждую оставшуюся до начала боя секунду, начал в виртуале прикидывать различные версии схватки с врагом. Откидывал вариант за вариантом, пока не нашёл несколько, пусть с не очень-то высокой вероятностью, но все-таки позволявших надеяться на успех.
Дистанция сокращалась, и майор переключил все внимание на противника.
Генаи, действуя строго по учебнику, используя подавляющее численное превосходство, пошли на обхват. Так никогда в земных учебниках по тактике космического боя такой вариант и не рассматривался. При безнадёжном исходе боестолкновения, в уставе чётко прописан отход к своим порядкам, сосредоточение истребителей в ударный кулак, и только после этого концентрация огня из
Вот что в генаях ему нравится, так это чёткое следование инструкциям — никакого полёта фантазии. Попробуем на этом сыграть. Глядишь, и удастся выбраться живыми из этой заварухи.
— Серхио, переход на ручное, — отдал команду ведомому, сам переключая все каналы управления «Зубастиком» на штурвал, педали и электромеханический пульт.
При стрельбе из гравитационных пушек образуются слабые волны возмущения метрики пространства. Слабые, но с очень широким высокочастотным спектром. Время в этих волнах попросту рвётся. Маленькие, еле заметные скачки на какие-то пикосекунды. Но их вполне достаточно, чтобы тонкая электроника напрочь свихнулась. У компьютерщиков это, кажется, называется иголками. Когда сигналы из-за неизбежных задержек в линиях связи приходят не вовремя. А тут эти задержки хаотически возникают прямо внутри электронных блоков. Распространяются волны возмущения на тысячи и десятки тысяч километров. При стрельбе главным калибром — аж на сотни тысяч. Человеку рваное время почти до лампочки — кратковременный отказ вестибулярного аппарата и лёгкая тошнота. При надлежащей тренированности переносится без проблем. А электроника скисает мгновенно. Поэтому в бой — только на ручном управлении.
— Готов лейтенант? — запросил Павел у ведомого.
— Так точно, господин майор! — лихо отрапортовал Серхио.
Бу–бух! Звук в безвоздушном пространстве не распространяется, но преобразование огромной накопленной в гравитационных генераторах энергии, как бы тщательно главный калибр отъюстирован ни был, вызывает небольшое сотрясение близлежащих элементов корабля, передающихся по корпусу в пилотскую кабину в виде громкого гула.
Павел разрядил генераторы пушки в направлении вражеского корвета, без малейшей надежды на попадание в цель. С восьмидесяти тысяч километров поразить противника даже из главного калибра эсминца невозможно. Что уж говорить о вдвое более слабом орудии тяжёлого истребителя–перехватчика. Эффективная дальность стрельбы «Зубастика» не превышала пятнадцати тысяч километров. Но теперь враг минимум на полчаса лишён возможности использовать гиперпространственные движки. Не запускаются они без компьютеров. А если корабли уже в гипере, но не успели уйти далеко, то выскочат в обычную метрику как пробка из бутылки тёплого шампанского. Теперь основная задача — войти в клинч.
Землянин, тем более ветеран, не говоря уже о лучшем пилотажнике фронта, таком как майор Затонов, выполняет манёвр в бою практически не думая — на одних отработанных годами навыках, а генаи даже командой не способны раз и навсегда запомнить мышечные усилия пилота, не дано. Потому и берут количеством, никак не качеством. В ближнем бою люди заметно лучше пилотируют, чем враги.
— Лейтенант, стимуляторы! — напомнил ведомому Павел, сам выжимая на пульте соответствующую клавишу. Игла дозатора воткнулась в шею и впрыснула в сонную артерию боевой коктейль, резко ускоряющий восприятие, увеличивающий силу и улучшающий способность переносить перегрузки. Гравикомпенсатор — это конечно хорошо, но без тонкой электроники он срабатывает с заметной задержкой. Что, соответственно, приводит к кратковременным, но от этого отнюдь не теряющим силу ударам по телу. Как будто кувалдой огрели!
— Выполнено! — доложил Серхио.
Ещё десять минут на сокращение дистанции. Мышцы наливаются силой, картинка на обзорном мониторе становится чётче, глаза начинают различать отдельные пиксели, несмотря на очень высокое разрешение экрана. Теперь затянуть ремни, плотно прижимающие к пилотскому ложементу.
— Промаркируй цели. Корвет первый, истребители с двенадцати часов от него по часовой.
— Есть!
Тридцать тысяч километров. Картинка мигнула, во рту появился привкус железа — противник открыл огонь с дальней дистанции. Щиты в передней полусфере на максимум.