Каратист: без компромиссов. Том 4
Шрифт:
— Эге, Ермолов. Опять прогуливаешь. Каратист ты наш. Что такое, ваше сиятельство? Вы опять собираетесь на соревнования?
Я покачал головой. Потыкал пальцем в небо.
— Неа. На прием. К Олешникову. Будем обсуждать развитие карате в Советском Союзе.
Декан рассмеялся.
— Надо же. Какой ловкий ответ. Я за это тебя даже отпущу. Ну давай, замолви за меня словечко. Не забудь. А когда будешь на приеме у Брежнева, тоже напомни. Про родной ВУЗ.
И отпустил меня. Я полетел в горком. Время пока еще хватало. Одет с иголочки.
Доехал
Я уже здесь был. На паре спортивных конференций. Быстро поднялся по ступенькам. К огромному входу с массивными колоннами.
Внутри сообщил дежурного, что на прием. Тот позвонил. Уточнил. Проверил мой паспорт.
— Проходите. Прямо по лестнице. Потом направо.
Я прошел просторный вестибюль. Народу не так много. В основном, мужчины средних лет. В костюмчиках. Женщины в деловых платьях.
Добрался до кабинета первого секретаря. Для этого пересек еще два поста. Всюду меня проверяли.
Наконец, я вошел в огромную приемную. Потолки неимоверно высокие. Стены белые. Три секретарши печатали на бесшумных машинках.
Ко мне подошел помощник. Оглядел. Поправил галстук.
— У вас пять минут. Кратко и по сути объясните ваше дело. Возможно, решение будет озвучено позже. А может, сразу. Вопросы задавайте, только, если разрешит Григорий Иванович. Все понятно?
Я кивнул. Чуток встревожился. Но не сильнее, чем перед соревнованиями. В конце концов, первый секретарь не опаснее чемпиона области по карате.
Вошел по сигналу помощника. Дверь массивная и высокая. Но открывалась легко.
Кабинет тоже огромный. Паркет, пушистые ковры. Вдали за столом сидел человек.
Мужчина лет пятидесяти. Чуть лысоватый. С высоким лбом. Суровым взглядом. Складками над губами и на щеках. В костюмчике, само собой.
— Товарищ Ермолов? — спросил он. — Проходите. Прошу вас.
Встал навстречу. Пожал руку. Однако, демократичный. Хотя это ничего не значило.
— Я согласился на эту встречу, потому что меня уверили, что вы исключительный молодой человек, — сказал он. — Талантливый. И уже принесший нам немало пользы. Я читал ваше дело. Героическая помощь во время пожара. Участие в боевых дружинах. Поездка в Японию. И, конечно, соревнования. Впечатляет. Поэтому согласился встретиться.
Он кивнул.
— Ну, что там у вас? Давайте. Про карате. Мне кажется, что это мимолетное модное увлечение. Кривая гримаса буржуазного Запада. Зачем оно нашей молодежи? Разве нет других, более достойных видов спорта?
Он наконец замолчал. Я начал говорить. Рассказал про карате. Упор сделал на то, что это почти как дзюдо. И самбо. И бокс.
Только с ударами ногами. И еще с ритуалом. Что как раз соответствует нашей ментальности.
Олешников нахмурился.
— Вот как раз этот ритуал меня и настораживает. Почему ребята должны слушать незнакомого дядьку в белых штанах?
Вот
— Григорий Иванович, позвольте предложить? Вы сами сказали, что это модное течение. Оно будет иметь силу еще несколько лет. Так почему бы не воспользоваться этим? Почему бы самим не возглавить? Инструкторы под эгидой партии. Из спортивного общества. Типа «Динамо». Все под контролем. Вы тогда получите большие преимущества.
Олешников задумался. Потом кивнул. Пронзительные карие глаза остро глянули на меня.
— А что, в этом что-то есть. Надо подумать. Набросайте ваши предложения на бумаге. А мы рассмотрим.
Я придвинул папку с документами.
— Уже сделано. Вот здесь мои предложения. По созданию федерации карате. Проект. С подчинением париийным органам. И оперативным взаимодействием с силовыми структурами. Кстати, опыт использования в комсомольских патрулях одобрен МВД. У меня тут все указано. Процент борьбы с хулиганством резко повысился.
Олешников кивнул.
— Это другое дело. Спасибо. А теперь идите. С вами свяжутся.
Я развернулся и вышел. Папку оставил у первого секретаря. Посмотрим, что получится.
Когда пришел в спортзал «Динамо», Солнцев, из оперативников КГБ и мой ученик, спросил:
— Ну что, готов? Послезавтра уже вылетаем на Кубу.
Глава 3
Учебный поединок
Я поглядел на Солнцева. Здоровенный, блин. Кулак с половину моей головы. Настоящий богатырь.
— Пионер всегда готов, — ответил я. И тут же с запозданием заметил. В глазах Солнцева мелькнула искорка. Торжествующая. Как будто он ждал мой ответ. Мой самоуверенный ответ. — А что такое? Есть вопросы? По моей готовности?
Солнцев покачал головой. Отвернулся. Скрывая улыбку. Чего это он, черт подери? Что так развеселился?
Мы находились в моем зале. Просторном, покрытом матами. Со спортивными снарядами и рингом в углу.
Окна залеплены инеем. И тонкой коркой льда.
Хотя у нас работало отопление. Могучие чугунные батареи. И только поэтому маты на полу не покрылись льдом.
А сами окна я нарочно не закрывал шторами. Пусть люди снаружи видят. Как мы тренируемся.
Интересуются. Заходят и записываются. На пробные занятия. Правда, так было осенью. Когда окна чистые.
Но сегодня ребята все равно закрыли их шторами. Им нельзя показывать свои лица. Они у нас необычные ученики.
Какой-нибудь злоумышленник может увидеть их. Оперативников КГБ. Через маленькую щелочку. В окне зала.
Само по себе не страшно. Но это утечка. Утечка информации. Непорядок.
Очень и очень плохо. Кто-то слишком умный и коварный может вычислить ребят. Поэтому они всегда закрывают окна.
— Нет-нет, ты что, сенсей, — издевательски ответил Солнцев. Но в голосе еще слышалась улыбка. — Какие такие вопросы. Ты спокойно справишься со всеми. С другими инструкторами.