Каратист: без компромиссов. Том 4
Шрифт:
Только вчера я находился в участке. Меня оттуда вытащил Воловников.
— Ты не мог найти другое время, чтобы тебя задержала наша доблестная милиция? — слегка раздраженно спросил он. Мы вышли из участка милиции. — У меня дел по горло. А тут ты пропал. Пришлось звонить, проверять, искать тебя.
Я пожал плечами. С вжиком затянул «молнию» на куртке. В Москве холодно. пасмурная.
— Обычно никогда вопросов не возникало. Да я и с документами всегда хожу. А вот сегодня забыл. И сразу же пристали.
Воловников
— А тебе поездка пошла на пользу. Загорел, посвежел. Ишь ты. Познакомился с кубинками?
Мы стояли на крыльце участка. На стоянку подъехал милицейский желтый «УАЗ» с синей полосой. Из здания вышли два милиционера.
Воловников стоял прямо по центру крыльца. Чтобы обойти его, милиционерам пришлось дать крюк. Они недовольно покосились на него. Но промолчали. Почуяли сотрудника госбезопасности.
— Всякое было, — я не стал отнекиваться.
Мы сошли с крыльца к синему «Москвичу». Воловников сел за руль. Завел двигатель. Но с места не трогался.
— Завтра у вас организационное совещание, — сказал он и включил «дворники», чтобы смыть налет мокрой грязи с лобового стекла. — Утверждение устава, выбор председателя, принятие всяких правил. Ну, ты знаешь. Так вот, я хочу, чтобы ты вошел в состав руководства.
О нет, только не это.
— Зачем мне это? — тут же спросил я. — Это не мое. Я хочу заниматься спортом. У меня еще полно времени. Вот лет через десять, пожалуйста. Милости просим.
Воловников покачал головой. Включил заднюю передачу и сдал назад. Выехал со стоянки.
— Нам нужен свой человек среди высшего состава. Тебя нельзя игнорировать. Твое мнение слишком ценное, чтобы его не учитывать.
Он так и не отстал от меня. Мы спорили всю дорогу.
— Это не подлежит обсуждению, — сказал куратор, когда мы подъехали к общаге. — Ты должен быть в руководстве. Ты не понимаешь. Мы смотрим далеко вперед. Карате, как бокс и борьба, это кузница будущих агрессивных спортсменов. Они нам понадобятся. В армии, в милиции, в нашей структуре. Мы хотели бы заранее познакомиться с перспективными молодыми людьми.
Я ухмыльнулся. «Москвич» стоял у обочины, фыркая двигателем.
— Лучше скажите прямо. Вы хотите заранее найти объекты для вербовки.
Воловников тонко улыбнулся в ответ. Не разжимая губ.
— Это тоже одно из направлений. Но главное, мы хотим иметь в руководстве своего человека.
Ясно. Тут бесполезно спорить.
— Ладно, посмотрим, как все завтра пройдет, — я пожал Воловникову руку. — Спасибо, что вытащили.
Вышел и отправился в общагу. Тренировка вышла очень длинная. Такая длинная, что я замерз.
И вот сегодня я с десяти утра на гребаном заседании. Есть представители от регионов и союзных республик.
Срочно прилетели, как только узнали, что проекту дан зеленый свет.
Но почти сразу пошли ожесточенные споры. Началось еще на стадии присвоения названия.
Образцов, как председатель, огласил давно согласованный вариант: «Федерация карате СССР». Поскольку создавали сразу две федерации, всесоюзную и московскую, организаторы предложили два пакета документов. Об утверждении устава «Федерации карате СССР» и «Федерации карате г. Москва».
Но Семенов, глава школы «Труд», спросил:
— А почему бы не назвать «Всесоюзная федерация борьбы карате»?
Семенов не так давно в нашем виде спорта. Пришел как раз из вольной борьбы. Еще не до конца освоился. Вот и тащит свои понятия.
— Вы с ума сошли, Вячеслав Иванович? — Лавров посмотрел на Семенова, как на еретика. — Какая еще борьба?
Семенов потряс листком с распоряжением ЦК КПСС «О создании Комиссии по развитию борьбы каратэ-до при Госкомспорте СССР». Я уже читал этот опус. В нем допущена масса ошибок. Например, карате упорно называли «борьба каратэ-до».
Но главное сделано. Этот листок — первый ком. Должен превратиться в лавину.
— А вот такая. Что написано в распоряжении? Так и надо называть. А то потом будут придираться.
Воробьев, тренер школы «Феномен», возмутился:
— Да мало ли что там написано? Видно же, что написали не специалисты. А если назовут балетом, тоже так прикажете назвать?
И пошло-поехало. Так и сидели, лаялись. Без обеда, без перерыва. Сейчас, во второй половине дня, все уже усталые.
Тогда Образцов предложил обсудить спорные вопросы в рабочем порядке. Это хитроумная бюрократическая уловка.
Решить все проблемы потом. Наедине со спорщиками. Все утрясти. Только после этого снова вынести на обсуждение.
— Но один вопрос надо решить сейчас, — заметил он. — Переходим к пункту девять повестки. Обсуждение кандидатур для участия в чемпионате мира. Вы все знаете списки претендентов. Есть возражения по списку?
Я оглядел собравшихся. Около двух десятков человек. Все сидят за длинным полированным столом в центре кабинета. Крепкие подтянутые мужчины. Сразу видно, что спортсмены.
Моя фамилия уже есть в списке. Так же, как и фамилия Щепкина в качестве моего тренера. Будет ли кто-то возражать?
Лавров поднял руку. Ну, конечно. Как же без тебя? Мои старые враги. Клуб «Белый лотос».
— Да, я возражаю, — заметил он. — В списке есть Ермолов и Щепкин. А вы предлагаете ввести их в руководящий состав. Это же прямой конфликт интересов. Как члены федерации могут участвовать в чемпионате?
Снова поднялся шум и гвалт. Я поймал вопросительный взгляд Образцова. Кивнул ему. Ладно, тоже рассмотрим отдельно.