Каратели
Шрифт:
Тогда же раздался очередной громкий вопль:
– Нет! – от крика неизвестной Клеймённой я будто сама почувствовала удар. Женщина с руками, связанными веревкой, пыталась отбиваться.
Учительская медленно превращалась в беспорядочный хаос тел, криков, плача, скулежа. Какой-то ужас наяву, мужчины-Каратели требовали платы от женщин за боль, причиненную нашими мужчинами. Бойня, видимо, очень сильно навредила им, может быть многих потеряли, а теперь наполненные злобой и жаждой мщения отрывались на женщинах, рождающих
– Тетя! – Катю почти дотащили до двери, в тот же момент меня подхватили за шкирку, как животинку. А с дивана встал тот малый с опасным ножом и рассеченной губой. Я взвизгнула, но четыре руки заткнули. Облапали ноги, руки, бедра, зажали мое тело между двумя Карателями. От омерзения накатывала паника.
Не будут они нас трогать. Не будут. Не станут! Должна же быть элементарная жалость!
Пока одному насильнику наступила на ногу, тот взвыл от боли и отступил на секунду, но второй расстегнул молнию на куртке. Пока отбивалась от второго, первый скрутил и снял куртку.
– Диковинка, не рыпайся! Ты же не умрешь, в конце концов? Это у других женщин-Клеймённых последний секс в жизни. А ты-то постонать успеешь. Тебе понравится, не бойся…
Они меня знали. Знали! Каратели с острова. Знали, что терплю близость с Карателем.
– А может не стоит? – спросил кто-то неуверенно. Но тот с ножом руке поднял орудие по направлению к моим ребрам. Проткнул свитер на уровне солнечного сплетения, а острием повел вверх, разрезая ткань вплоть до горла.
– Стоит-стоит! Из-за нее убили наших парней. Гектор дал приказ - убить. Убьем, только сначала заплатит за свои грехи!
– Убери свои мерзкие руки, Каратель! – пнула промеж ног, потом по ребрам того с ножом, а сзади второй поднял над полом и повалил спиной на ближайший диван.
От разорванного свитера оголилась грудь, и я попыталась соединить куски ткани, прикрывая наготу.
Я, наверное, впервые была рада приходу Гектора. Тому, как раздраженно ударила ручкой дверь по стене, как посыпалась побелка на крашенной стене учительской. И тому сколько ярости было в расширенных глазах. Застывший Гектор оценил происходящее в учительской.
Каратели покорно отступили, отпрыгнули как от убийственного огня, притворяясь, что ничего не произошло.
– Да вы что!??? Совсем ебан888лись?
– я вжалась в спинку дивана, держа разрезанные части свитера и скрывая обнаженную кожу от посторонних взглядов.
А Гектор в этот момент принялся карать своих же. Первых четверых, кто попался под руку. Я не смотрела, но слышала звонкий стук кулака о кости, удары голов, эхом раскатывающееся по полу. Каратель долго пинал-наказывал своих же работников.
Кошмар вскоре прекратился.
– Какой был приказ? Какой!?
– Мммы вы….
– Мы-мы, вы-вы, - передразнил Гектор. – Был приказ: «Убить»! Убить! А не трахнуть!
После повторного, лично озвученного приказа «Убить» от лица самого же Гектора, я встала с дивана и отошла мелкими шажками назад. Куртку на полу не обнаружила, да и не сильно искала, слишком боялась привлечь общественное внимание, поэтому пришлось ткань свитера стянуть на груди. И в этом состоянии замереть в ожидании исполнения приговора.
После еще нескольких громких ударов и эха от упавших на пол тел прозвучали спокойные шаги, которые остановились передо мной.
– Что тебе надо? – выпалила, прежде чем Гектор начал разговор. Прежде чем увидела его лицо, покрытое бисеринками пота, и это невзирая на холодную погоду. Не знаю, где путешествовал Каратель, но волосы рядом со лбом и возле ушей превратились в мокрые нити, и дыхание не ровное, прерывающееся. Глаза блестели диким, нездоровым блеском. Смотрел волком, бешенным зверьем. И столько ненависти в его взгляде, столько пренебрежения, что его эмоции утопили и вызвали удушье.
– Где. Твой. Твар-дов-ский?! – по слогам, четко произнес вопрос, который интересовал сильнее всего. После его слов настала немедленная тишина в учительской и стоны замолкли, и шепот утих.
– Артем сбежал? – хоть и страшно, но стало радостно. Где-то внутри теплилась крохотная надежда, маленький лучик тепла еще согревал. Не у всех из нас плохо. И несмотря на свое бедствующее положение, я заулыбалась.
И Гектор ответно улыбнулся на мою эмоцию. Насильно потянул уголки губ в разные стороны.
– Рада за любовника? Ну ничего. Недолго тебе радоваться. У него есть гнездышко… можешь не отнекиваться, ваши уже поведали, но они не знают местоположение объекта. А ты…а ты…
Разговаривая со мной, Гектор склонил голову, чтобы хорошо понимала сказанные слова. Эмоции в его глазах прочесть не удавалось, лишь зябкая ненависть полыхала в середине зрачка. Расплавленный шоколад, вот на что, пожалуй, были похожи его глаза. На испорченный, потекший шоколад от каких-то эмоций внутри него. Гектор равнодушно говорил голосом, напоминающим отчет, рапорт начальнику:
– Ты была там с ним… Мне нужно знать его местоположение. Диана?
– в дрожь бросило от произнесенного имени, а он спокоен. Спокойно разговаривал, как со служащим или с подчиненным, или обычным свидетелем уголовного дела. Я равнодушна к своему имени, но из его уст звучит как красиво спетая мелодия, пусть и состоящая из одного слова. – Скажи, где найти Твардовского?
Вежливо прозвучала просьба. Я бы не удивилась, если бы произнес волшебное слово «пожалуйста». Возможно я бы откликнулась, если бы это была не просьба сдать местоположение Артема.