Каратели
Шрифт:
Игорь свернулся клубком на песке, ноги поджал к груди и тихо посапывал. От размеренного дыхания песчинки сдувало. Я наклонился и плюнул ему на штаны, но тот не отреагировал на пренебрежение, продолжал спать.
Я не профессиональный следак, но сопоставить улики даже я смог. Песок примят телом. Телами скорее всего, разбитая бутылка, осколки блестели на шортах и футболке подчиненного. И урод спал.
– Вставай! – с ноги вдарил по роже, на что Игорь лишь поморщился, промычал что-то невнятное сквозь сон и перевернулся на спину.
Я оценил доверчиво-растопыренные руки Карателя. Встал пяткой ему на мизинец, но особенно не нажимал, не причинял физического вреда. Пока что.
Игорь храпел и не видел разыгрывающейся на моем лице борьбы -- убить или покалечить. Я решился -- подпрыгнул и пяткой кроссовка всем весом опустился на фалангу пальца. Раздробил кость мизинца.
С болезненным криком подчиненный проснулся, оглушая остров. Разрывая воздух бешенным побитым воплем. Его крик долго звучал в ушах, от этого возникло желание заткнуть их ладонями.
Игорь закричал матом, схватился за мой кроссовок, пытался снять его с пострадавшей руки. Удовлетворенный пробуждением подчиненного, я послушно отнял подошву от ладони Игоря. Каратель, прижав ладонь к груди, стал баюкать руку. А я присел на песок одним коленом, цепью обхватил шею Игоря и сдавил ему кадык. Заставил подчиненного хрипеть. Закатывать в беспамятстве глаза и захлебываться.
– Ну, сука…давай объясняй. Уж каким-нибудь образом…
Игорь пальцами пытался сорвать цепь, белок глаза покрылся кровавыми дорожками капилляров. Сквозь открытый рот был виден язык, ворочающийся внутри, но без возможности заговорить.
– Обма…об…ну..ла.. не.. бы..ло.
– Что? – спросил на ухо тихо-тихо между нами. – Кто обманул? Мелкая девчонка? Тебя? Мастера по обману? И как же, интересно? Неужто ноги раздвинула? Ааа? – еще туже свел концы цепи, довольствуясь, как Каратель захрипел и почти провалился в обморок от удушья. Тогда же отпустил удавку, чтобы не смел помирать, пока не ответит. – Десять секунд. Объясняй!
– Не было…не было…ничего…мы просто разговаривали. Ей плохо было. Вино пили, и я не знал, что там хрень какая-то. Она вся побитая, жалкая, пожалел соплячку!
Для профилактики еще раз пережал цепью твердую шею, чтобы Игорь словил галлюцинации.
– Ничего не было? – тот кивнул башкой на вопрос. – Тебя, спасло, сука, что ты в одежде. Так бы убил. Встать!
Отцепил удавку и поднялся в ожидании, когда Игорь разогнется на негнущихся ногах. С переломанным пальцем и глотающий воздух, как эпилептик, он поднялся. Держался за колени, боясь упасть, но послушно смотрел и глубоко дышал.
– У тебя время до двенадцати ночи, чтобы найти Диану! По истечении положенного времени последует другой указ! И другой палец!
Это было последнее, что сказал перед уходом, оставив Карателей на боях, а Андрея разгребать остальное дерьмо на острове и границе.
***
Той
Я здесь один, а она неизвестно где. Целые сутки вдали где-то в округе. К нему шла, к нему рвалась, пожертвовала Клейменными лишь бы добраться до Твардовского.
Кто-то заходил в течение дня, кто-то уходил. Звонили, писали. А я не чувствовал голода, затекания тела, расположенного в одной неизменной позе.
Рядом с планшетом -- фотография крупным планом, на которую смотрел и не мог оторвать взгляда. Пальцем водил медленно по розовым губам. Розовые-розовые, не алые, а нежно-розовые. Помнил их вкус, их нежность. И сейчас ощущал пальцем сквозь бумагу тепло. У нее невероятные поцелуи. Нет механически заученных движений, не наигранные схемы: языком сюда, потом туда.
Диана целовалась, как чувствовала. В ее поцелуях эмоций больше, чем во всех прежде знакомых мне девушках.
Так не целуются, так не трахаются, если равнодушны. Тебя же штырило рядом со мной? А с Твардовским штырит? А вот эти губы уже целуют его? Успели? Вы успели на радостях от долгожданной встречи потрахаться? Пока я здесь жду тебя?
Дверь со скрипом отворилась, но я не обратил внимания. Обвел овал лица Дианы еще раз взглядом, изучил каждую черточку, чтобы запомнить, оставить в памяти. Выражение лица на бумаге серьезное -- это из фальшь-паспорта на Абрамову Диану.
– Не нашел! – прозвучал тихий приговор от Игоря. Слова дрожью пробежали по телу.
Я давал нам это время до полуночи, чтобы перехватить Диану у Твардовского. Сейчас они вероятнее всего встретились.
В голове отсчитывал последние секунды. Трииии. Двааааа. Одииииин.
Взял стопку фотографий, достал из ящика в столе канцелярские кнопки, не глядя на замершего возле двери Игоря, прошел к голубой стене. Одно фото Клейменного прислонил к вертикальной стене. Твердо, до упора вжал неизвестное лицо мужчины, с удовольствием кнопкой проткнул бумагу и круговыми движениями вогнал острие в стену. В лоб существа.
Итак, восемь штук Клейменных повесил в кабинете. Игорь молча смотрел на мои действия и ждал дальнейшего приказа. Я взял ещё раз лист с Дианой, полюбовался на красивое до одури лицо. Ей необходима улыбка, тогда она становилась по-настоящему неотразимой -- так, что глаз не отвести. И рук не отнять от ее тела. Приказываешь себе не трогать, а как маньяк лапаешь и лапаешь и нереально выполнить собственный указ – отпустить ее. Даже если кричит, что не хочет. Даже если молит, просит -- не мог отпустить.