Каратели
Шрифт:
— Да, послезавтра экзамен. В политех хочу, на кафедру энергомашиностроения. Буду турбины проектировать для атомных электростанций.
— Серьезный выбор. Эта профессия налагает на вас особые обязательства… — Доктор сверкнул безукоризненной улыбкой и шагнул ко мне.
И тут же будто кто-то выключил свет в моей голове, наступила мгла и тишина. Сколько ни пытался, я никогда не мог вспомнить, что со мной происходило во время визитов в клинику…
А вечером дома Максимку Краевого ждал неприятный сюрприз.
— Ничего нельзя сделать? Объяснить, что это ошибка? — Я никак не мог поверить, что это случилось со мной. — У меня ведь послезавтра вступительный экзамен. По физике. Может, заплатить кому-то?
Котлеты остывали, к жареной картошке я даже не притронулся.
— Ты ведь знаешь, сейчас с этим строго, — сказала мать. — В военкоматах недобор. Деньги совать бесполезно, можно в тюрьму загудеть за взятку. Ничего, сынок, послужишь. Авось за пару лет о лярве своей драной забудешь.
Верно, я знал. Гребли всех: кривых, косых и убогих. Украина ввязалась в десяток миротворческих миссий, чтобы получать финансирование на «ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС». Проще говоря, Периметр стоил конкретных денег, а давать сомнительные кредиты просто так нам не хотели. Вот страна и торговала пушечным мясом. Который год уже…
Но одно дело — знать, а другое — самому угодить в жернова государственной машины.
— Мама, меня ведь на войну заберут. Ты понимаешь это, мама?! Я могу погибнуть!
Мать вытерла руки о передник и отчеканила с невозмутимым лицом:
— А если она залетит? Ты представляешь, какие у вас будут дети?!.
Ночью у нее случился сердечный приступ. Отец вызвал «скорую», в квартире потом резко пахло лекарствами.
Утром я отправился в военкомат. В актовом зале парни рядом со мной шушукались о том, что раньше были комиссии, определявшие, пригоден ли призывник к армейской службе. Бред какой-то. Отец мне ничего об этом не рассказывал. А ведь он усмирял непокорных уйгуров. Батя прекрасно провел время в Урумчи, поливая демонстрантов из брандспойтов и пиная ногами особо ретивых азиатов. Службу в армии он неизменно вспоминал с тихой ностальгией.
Седой подполковник с трибуны побожился, что «дорогих призывников» ждет не дождется банановый рай, населенный длинноногими мулатками. На выходе из военкомата меня, переодетого и побритого налысо, в компании таких же новобранцев запихнули в автобус.
Терминал встретил нас моросящим дождем. Громадный транспортник стоял на погрузке, грохотал марш «Прощание славянки».
— Не посрамите Родину, сынки! — молодцевато гаркнул генерал в форме аэромобильных войск. — От-трахайте в задницы этих папуасов!
А потом, разогнавшись по взлетной полосе, авиалайнер сомнительной комфортности унес меня к черту на кулички. Вот там-то я
За два года я не получил от Милены ни одного письма.
Глава 20
ГНЕЗДО
Что нужно настоящему мужчине? А чтоб ему не портили аппетит, задавая идиотские вопросы.
— Самца завалили, это я понял. Он внизу лежит. Мертвый. А его девушка? Ну, с которой он целовался?
Тишина завладела ДОТом. Я вдруг подумал о том, что в суматохе мы забыли про люк. Я закрыл его только после того, как Эмир едва не упал в дыру, пятясь к нарам, чтобы с комфортом сесть и поужинать. А это значит…
Я громко сглотнул. Вот что это значит: самка запросто могла подняться сюда раньше и притаиться у меня за спиной. Врубила режим невидимости — и никаких проблем. Кровососы умеют передвигаться бесшумно даже по лесу, где полно сухих веток под ногами. А уж по гладкому бетонному полу…
Но глядя на бесстрастно жующего Ворона, я успокоился. Положив М-16 себе на колено, сталкер как ни в чем не бывало продолжил трапезу. Тоже верно. Зачем добру пропадать? Хоть один мутант, хоть целый выводок, аппетит от этого страдать не должен. Умирать на пустой желудок — плохая примета.
Запрокинув голову, сталкер поднес к губам котелок, жир от тушенки потек по подбородку.
— Что я вам скажу, господа… — величаво начал он.
— Господа в Париже все давно, — невпопад ляпнул я.
— Ах ты хренов бандеровец! — не оценил моей шутки командир, лицо его перекосило от злости.
Я ковырнул ногтем в зубах и сплюнул под ноги Свану. Для меня люди делятся только на две категории. Первая — те, кого легко могу убить я. Вторые — те, кто без проблем избавится от меня. Пусть первые живут и здравствуют, пока я добрый, а от вторых я держусь подальше. Жаль, я не могу ни убить майора, ни избавить его от своего общества.
— Не дури, командир! — вмешался Ворон. — Лучше послушай, какие у меня соображения. Мы живы еще. Значит, кровососка наверх не поднялась. Внизу она. А нам выспаться надо.
Я припал к визору перископа. Кислотный ливень закончился — уже хорошо.
— Наваждение какое-то… — прошептал Сван.
Наваждение или еще что, но самка спаслась. И она где-то рядом. Не знаю, как кого, но меня такое соседство нервировало. Я вряд ли засну, зная, что в любой момент бестия может свернуть мне шею и выпить мою кровь.
Подохнуть в Зоне?… Умирать надо дома, в чистой накрахмаленной постели! Так, чтоб детишки стояли, смиренно потупившись, а нотариус строчил завещание на многие миллионы купюр, заводов и пароходов.