Каратель

аль Атоми Беркем

— Не бойся, я живой человек.

Какое-то время Сережик не реагирует, но потом что-то прорывается, и он, неожиданно для себя, бросается и хватает единственного знакомого с детства человека за жесткую ткань разгрузки. Горло перехватывает, и из груди толчками лезет прерывистое всхлипывание. Рука Ахмета, мягко опустившаяся на затылок, окончательно добивает его, и он, наплевав на все репутации, в голос воет, размазывая сопли по натовскому зимнику.

— Только трекни кому. Слышь, Ахмет? Реально говорю, хоть через сто лет кому скажешь — зарежу. — через несколько часов, пыхтя под тяжестью вязанки наломаных косяков, старательно запугивает Сережик.

— Резал один такой… — мрачно хмурит брови Ахмет, в душе изнывая от хохота. — Щас, еще ходку сделаем, покажу че с

ним стало.

В электрощитовой торец стены завален аккуратными пачками разнокалиберного бруса. В принципе, уже давно столько не надо, но Сережику еще жить… Пусть уж будет, без меня-то он на больничку не сунется… Сережик тащится от топливного изобилия и постоянно шарит по сторонам настороженным взглядом.

— Ахмет, а Этих точно нет поблизости?

— Точно. — уверенно отвечает Ахмет, косясь на оживленную площадку перед реанимацией, мимо которой они с Сережиком подымаются за последней ходкой.

— Слушай, а почему так? Скажи честно.

— Че — "так"?

— Ну вот, мы с тобой тут ходим, и ниче.

— Они как твою заточку увидят, так и сваливают, пока до нехорошего не дошло. — с самым серьезным видом отшучивается Ахмет.

Сережик надувается и замолкает. На шестом Ахмет толкает Сережика плечом к повороту на этаж… На самом деле, надо показать — чтоб совсем не расслабился…

— Видишь?

— Ой бля… Ахмет, а как же…? Че, он совсем тупой, что сюда пришел?

— Они его пригнали сюда, двое. Подцепили и привели. Уже на этаже он их увидел, и побежал.

— Н-да, не далеко убежал… А ноги-то как будто отрезаны.

— Это я уже. Берцы-то, что на тебе…

— А-а. Ахмет, пошли отсюда, а? Че-то стремно мне тут без ствола.

— Пошли, "без ствола"… Много ты тут навоюешь, стволом-то…

Сережик здорово обременил привыкшего к одиночеству Ахмета, но возиться с ним было не то что приятно, но ему казалось, что так можно хоть копейку, но скинуть с согнутых долгом плеч. Не слушая внутренний голос, настойчиво тянущий его поскорее взорвать двустворчатые двери с кормушкой, Ахмет развел на галерее второго яруса костер, выдернул из-под кучи имущества одеяло и поднялся наверх за собакой, оставив Сережика, восхищенно терзающего новую трофейную винтовку.

Возвратившись и накормив пацана, пододвинул кофр и задумался — как обращаться с вражьими припасами, он имел самое отдаленное представление. Все его знания на эту тему ограничивались тупо проспанными двумя часами в конце подготовки… Да, когда меня вышибли? Как раз начали про это читать… Ладно, по аналогии разберусь, Алла бирса [59] …

Вражьи заряды и средства взрывания поразили своей непродуманностью и неудобством — казалось, что все подрывы янки производят исключительно электроспособом. Мало того, что для снаряжения шашек, имеющих гнезда, применялись совершенно идиотские адаптеры-переходники, в кофре не нашлось ни одного кусочка огнепроводного шнура, и ни одного капсюля-детонатора для огневого способа. Повертев в руках бесполезные электродетонаторы, Ахмет решил рвать дверь по-душмански — тупо и некрасиво. Сразу отложил в сторону скользкий серебристый М112 — ну его, не хватало еще нанюхаться С4 в закрытом помещении; и поставил между колен зеленый картонный брусок с жестяными донцами. Аккуратно срезав кусачками завальцовку, обнажил мыльный торец шашки с кремовым кружком тетрила вокруг запального гнезда… Вот это другое дело. Так, детонатор щас из электрического сделаем обычный, а шнурок — не проблема… Разорвав цветастую футболку, Ахмет выкроил длинную узкую полоску и разрядил несколько патронов. Дорожка, завернутая в тканную трубочку, перехватилась мягкой медной проволокой — осталось надеть капсюль.

59

Алла бирса — Бог даст.

— Сереж, собирай всю эту хрень, и в потерну тащи. Стой, сначала метнись на верх на самый, там где заходили. Где эта комнатка с электрощитами, помнишь? Там на полу валяется дверка от щитка, давай ее сюда.

Просунув почти

всю трубку капсюля в замочную скважину на дверке, Ахмет зажмурился и откусил лезерманом конец с проводами. Фф-фу. В принципе, за металлом дверки пальцам ничего не угрожало, но все равно неприятно.

— Все, выходи.

— Давай, заканчивай таскать, я пошел прилаживать. Три минуты тебе.

Тщательно расперев капсюль в гнезде заряда, Ахмет провел ножом по щели между дверями и закрепил шашку напротив засова.

— Готов? Вали за дверь!

— Да-а-а, я все… — донеслось сверху, и Ахмет поджег пустой конец тряпочного шнура.

Затушил — тлеет нормально. До пороха — может, пара минут; а может, все пять. Убедившись, что открытого огня точно не будет, поспешил убраться подальше. Задраив за собой тяжелую дверь потерны, Ахмет опустился на корточки рядом с Сережиком и достал окурок.

— Скоро ебнет?

— Че, торопишься куда-то? Услышим.

Успел со вкусом, неторопливо затянуться и затушить, когда, наконец, тряпка дотлела до пороха. Звука, как такового, и не было — но стена резко толкнула в задницу, а над бетонным полом на два пальца взлетела тяжелая цементная пыль. Ахмет поднялся и раскрутил бронестворку, сморщившись от шибанувшей в нос тротиловой вони.

— Ух ты… А если б двери не было?

— Тогда был бы звон в башке, пару дней. Так, ты куда собрался? Здесь сиди. Фонарь подай, вон, за кофром. Это ящик вон тот. Ага. Сиди тут, не спускайся. Нужен будешь, позову.

Дым и пыль явно тянуло наверх. Присмотревшись, Ахмет заметил едва заметное согласованное движение пыльного воздуха в открытый проем потерны… Хорошо, хоть нюхать не придется… Спустившись, он обнаружил исковерканную створку, открывающую черную щель, из которой тянуло промозглым железнодорожным холодом. Вторая створка устояла. Отогнув мешающий клок металла, Ахмет просунулся в щель.

У двери валялись обломки стула, стол остался цел. Покрытый плесенью и бледными грибами, он напоминал обросшую инеем сосновую лапу. Ахмет подцепил острием ножа распухший журнал, попробовал раскрыть — бесполезно, склизкая каша, кое-как удерживающая форму. Ящик стола тоже разбух — ладно, на обратном пути. Может, курево есть. Военный человек частенько таскает курево в аптечке; могло и сохраниться… Встретить бы местный паровоз, тогда точно куревом разживусь… — думал Ахмет, настороженно шагая по частым шпалам, но изредка врубаемый фонарь выхватывал из тьмы одно и то же — рыжие пушистые рельсы и поганочные лужки на стенах тоннеля… Ладно, сыро, но хоть без ручьев и речек. А ведь со временем затопит, по-любому… Так, а куда, собственно, он должен вести. Ну, к первому-А [60] , понятно; наверняка Берия планировал вождя притащить — похвастаться. А потом? Наверное, все-таки к двадцатому [61] , где готовый продукт можно скрыто вытаскивать. А там уже и до Старогорного рукой подать, там и выход на поверхность. Значит, пока хватит… Ощущения подсказывали, что туннель так и будет тянуться до самого комбината, без каких-либо сюрпризов. Основания не доверять им не было, и Ахмет повернул назад.

60

Первый оружейный реактор СССР.

61

Номер объекта, где заканчивается технологический процесс комбината.

Звук шагов мгновенно поглощался вязким безмолвием, позволяя легко отстроиться от себя, без незаметных, но постоянно докучающих наверху раздражителей. Рассеянно вертя перед собой суть этого подземелья, Ахмет ставил закладки на завтра:… завал; где-то за двести метров до периметра наверху. Мины. Четыре, «клейморы», поставлены кое-как. Еще завал, уже на ихней территории, но какой-то странный, будто кладка. Ага, завал-то доработанный, по идее, в таком должны датчики стоять. Интересно, почему их нет? Или какие-то хитрые? Нет, точно нет. Как так, им че, жить насрать? Странно… Да похуй. Нашим легче…