Каратель. Том I
Шрифт:
— Я подниму против тебя весь город, сопляк! — на мгновение настоятель показал свое настоящее лицо, — твой допрос будет прилюдным, пусть честные жители Белозерска видят, кого пригрели на своей груди! — после этих слов он подал знак своим послушникам, и они покинули дом. А вот мэр остался, Муравьев глянул на меня ничего не понимающим взглядом, до него явно не доходил смысл моих действий.
— Господин мэр, езжайте в администрацию, я хочу, чтобы вы поговорили со всеми людьми, которые представляют императора в этом городе, — на моем лице появилась довольная улыбка, — завтра днем я буду готов предоставить на суд доказательства
— Вы уверены, княжич? — Муравьев нахмурился, — я понимаю, что настоятель выдвинул против вас серьезное обвинение, но это не повод делать то же самое.
— Более чем, — я кивнул, — соберите всех, но у меня есть одна просьба. Никому ничего конкретного не нужно говорить до завтрашнего дня. Я хочу устроить небольшой сюрприз нашему настоятелю, а то вдруг он решит убежать из города, нам же это не надо? — Видя, что мэр сомневался, я поманил его к себе, и когда тот склонился, прошептал: — Половина того, что мы найдем, отойдет лично тебе, Муравьев.
— Договорились, ваша светлость, — на лице мэра появилась улыбка, — я сделаю всё как надо.
— Вот и хорошо, — я пожал руку Муравьеву и, проводив его к автомобилю, вернулся в дом.
— Александр, нужно собирать вещи, — старик лекарь подошел ко мне первым, — допрос церковника — это не то, что можно назвать хорошим результатом. У нас почти полмиллиона рублей наличными, если уедем сейчас, успеем пройти границу, а в других странах у наших церковников власти нет, даже у инквизиторов.
— Не нужно никуда уезжать, — я покачал головой, — у меня есть что противопоставить этому старому ублюдку. В этом городе все слишком сильно расслабились, почему-то они считают, что княжеский род можно прогнуть под себя, и ничего им за это не будет, — усмехнувшись, я сел за стол, — пора это изменить.
Белозерск. Храм всех богов.
— Матвей, где фолиант? — Настоятель изо всех сил старался держать себя в руках, — почему мы не нашли его?
— Настоятель, я положил его в кабинет к Меншикову, — здоровяк упал на колени и коснулся лбом каменного пола, — я не знаю, почему его там не было, когда вы пришли.
— Хорошо, Матвей, иди, — старик махнул рукой и лишь когда Матвей покинул кабинет, дал волю чувствам.
Несколько минут в стенах кабинета бушевала святая магия, и только после этого он смог взять себя в руки и позвонить Никитину. Когда тот ответил, настоятель произнес лишь одну фразу:
— Барон, живо ко мне!
Полчаса спустя. Тот же кабинет.
— Настоятель, — Никитин усмехнулся, — я так понимаю, у тебя ничего не получилось с Меншиковым?
— Я отдал очень ценный артефакт, чтобы сделать его еретиком, — тихо, но отчетливо произнес старик, — но каким-то образом он смог его скрыть от моих послушников, хотя каждый из них имел у себя артефакт поиска. Но мне удалось засечь запретную магию, поэтому от допроса ему не отвертеться, — на губах старика появилась ухмылка, — если придется, я весь город подниму, этого ублюдка нужно убить, он слишком многое себе позволяет, в том числе и по отношению к церкви.
— Это плохая идея, — Никитин нахмурился, — церковь может казнить только в одном
— Во время допроса он признается во всем, — настоятель хмыкнул, — ты же не думал, что я отдам это на откуп кому-то? Нет, допрос княжича я проведу лично и с использованием святой магии!
Никитин вздрогнул и совсем по-другому посмотрел на настоятеля. Кажется, старик решил взять власть в городе в свои руки, а это шло вразрез с планами самого барона. Что ж, значит, нужно готовить провокацию, идеально будет, если храмовники и гвардейцы Меншикова перебьют друг друга, открыв дорогу к власти ему. Убрав сильнейших конкурентов, Никитин наконец-то сможет получить желаемое.
— Я поддержу тебя, настоятель, — барон слабо улыбнулся, — но не в открытую. Сам понимаешь, нельзя, чтобы кто-то решил, что мы заодно.
— Хочешь в случае чего выйти чистеньким? — Настоятель нахмурился, — что ж, пусть будет так, я не стану требовать от тебя ничего сверх меры. Но твои люди должны быть на допросе, благо он будет публичным. Я хочу опозорить Меншикова, показать всему миру, что он слаб и именно поэтому решил прибегнуть к силе темной стороны.
Никитин кивнул, хотя в голове у барона были совсем другие мысли. Его люди, конечно же, будут на допросе, но не для того, чтобы поддержать настоятеля, а совсем наоборот.
Особняк Меншиковых. Некоторое время спустя.
Проводив Наталью до автомобиля, я направился к казармам. Дойдя до здания, я увидел главу своей гвардии, Виктор о чем-то спорил с двумя бойцами, но, заметив меня, он тут же отослал их прочь.
— Господин, вы что-то от меня хотели?
— Хотел, — я кивнул, — нужно обсудить завтрашний день. Я собираюсь дать настоятелю допросить меня, но, как ты понимаешь, всё будет не просто так. Поэтому завтра вся гвардия должна быть готова к битве. А чтобы это было так, сегодня вы все дадите моему роду клятву, настоящую клятву. Поэтому давай, собирай бойцов, пока еще есть время, сделаем это, а потом сядем с тобой и будем продумывать план действий. Настоятель сам подставил шею под удар, теперь главное срубить эту голову с первого раза.
Виктор кивнул, а через десять минут я уже принимал клятву у первого десятка бойцов.
Москва. Императорский дворец.
— Долгоруков, а что за слухи насчет Белозерска доходят до меня? — император поднял уставший взгляд на своего ближайшего советника, — с каких пор небольшой провинциальный город стал интересным дворцовым?
— Не могу знать, государь, — князь Долгоруков отрицательно покачал головой, — но, думаю, я знаю того, кто сможет ответить на этот вопрос, пригласить?
— Приглашай, — император кивнул, — и побыстрее!
Долгоруков кивнул, и через минуту в кабинет вошел молодой парень лет двадцати, в черной одежде инквизитора.
— Вот, государь, мой племянник, решил пойти по церковной линии, — Долгоруков усмехнулся, — он точно знает, что происходит в Белозерске, ведь недавно оттуда вернулся его учитель, инквизитор Марк. Давай, Миша, говори, что там произошло в этой дыре, что аж до императора дошло, — князь улыбнулся, подбадривая племянника, который замер перед государем.